Перейти к содержимому


Фотография

Мужская поваренная книга (автор - Вадим Арьков)


  • Авторизуйтесь для ответа в теме
Сообщений в теме: 40

#16 ZANUDA

ZANUDA

    Супер профи

  • Активные участники*
  • PipPipPipPipPip
  • 1 331 сообщений
  • Город:Москва
  • Имя: Антон

Отправлено 24 декабря 2017 - 15:00

Борщ
 
borsch.jpg

    Самое лучшее и возвышенное, что может случиться в жизни мужчины - это борщ. 
    Самое лучшее и возвышенное, что может сотворить в своей жизни мужчина - это борщ.

   С данным нарративом, конечно, можно спорить и не соглашаться, но принять его по прочтении этих строк вам теперь придется безоговорочно, тем более доказательств он особых, собственно говоря, и не требует. Противопоставлять примату борща традиционную для мужчин триаду - дерево, дом и сына, а следом, в нагрузку, всяких венер с каллипигой, джоконд с луврами и спутники с небоскрёбами не имеет никакого смысла. Вся эта ложная система цивилизационных ценностей коварно навязана нам ещё теми астеническими голоногими греческими мыслителями, что бегали в простынях по баням и вместо полезного мытья, не закусывая толком, пили много вина, а назюзюкавшись до изумления, борясь с икотой, учили человечество, как жить дальше.

   Для исправления этого постыдного эволюционного перекоса вам нужно немногое, всего лишь хотя бы раз отведать настоящего, подчеркнём это - настоящего -  борща. А если вам, неофиту, ещё ни разу не прикоснувшемуся к этому чуду, в ваш первый раз посчастливиться причаститься не обычным, а южнорусским борщом, то такой судьбе можно только искренне позавидовать. Несомненно, следует пояснить: именно южнорусский борщ служит блещущим венцом суровой нашей мужской кулинарии, альфой и омегой степной кухни, являясь сам по себе стройным и цельным, пусть пока и не признанным серьёзным философским течением.

   К процессу чудотворства подходил методом древних иконописцев. Перед писанием икон, перед прикосновением к высокому богомазы всячески постились и всевозможно настраивали себе чистоту помыслов. Не поленившись, так же ещё изволил счислить и фазу луны, подготовил свой общий внутренний благостный настрой и соизволил начать волшебный танец борща.

   На рынке в мясных рядах, а необходимо заметить - приобретения борщевых продуктов следует производить исключительно на рынке, но никак не в этих ваших смешных магазинах, сперва выбирал торговок. Мелких, молодых, не симпатичных, с дурным глазом и вострым носиком отвергал прочь. Сразу шёл в говяжий ряд к статным и дородным метрессам, вельможно стоящим подле своего товара. Приняв обличие несчастного муженька, в первый раз посланного злой чертовкой женой, как головой в омут, на базар, заикаясь от смущения, неуверенно просил продать "этакое что-нибудь борщевое". Вызывал этим у мясных ведьм жгучие слёзы сострадания к "жалкому мужчинке" и негодование по отношению к "его стерве жене" и, как следствие, немедленный сбор летучего ревнючего женского коллоквиума по выбору "этому несчастию" лучшего недорогого куска говядины с мозговой косточкой, "такова, шоб супружница его дома не прибила".

   В овощных-зеленных же рядах наоборот - выпятив грудь и саркастически выгибая бровь, затравил до дрожи в руках тщедушного селянина явно мужского полу простой, чёткой и громкой командой: "Всё для борща. Лучшее. Цена не важна. Быстро!". Обратно, с покупками, царственно ехал на наёмной повозке. На краткий, но ёмкий вопрос рулилы, внимательно разглядывающего мои пакеты со снедью: "Борщ?", глядя на его раздувающиеся от чувственных воспоминаний ноздри, ответил ещё кратче: "Да!" Получив в ответ от него ещё более краткое, но безмерно уважительное: "О-о-о...", остаток пути провёл в молчании, но в крайне приятных раздумьях о наличии на свете тайного мужского борщевого братства. Дома, отряхнув себя от пыли и внешней суеты, испив кофею, приступил к таинствам...

   Здесь необходимо предупредить доверчивого читателя об отсутствии в данной эпистоле рецепта в обычном, традиционном понимании этого слова. К тому есть целый ряд причин, из которых, как думается, сразу можно упомянуть таинство посвящения. Воля ваша, господа, но передавать огульно драгоценнейший семейный рецепт так, за здорово живёшь, неизвестно кому - увольте покорно. Человек, не подготовленный нравственно и духовно, не прошедший медленными, вдумчивыми шагами все стадии кухмистерской подготовки, просто не в состоянии творить сиё колдунство, а лишь опозорит не только себя, но и саму идею борща. К тому же борщ, и это абсолютно точно, являясь орудием не только и даже не столько насыщения, а еще и мощнейшим расслабляющим средством воздействия на мужскую психику, в злых, недобрых руках может натворить просто страшное количество бед. Впрочем, непосвящённым не стоит опускать руки, а следует, напротив, предпринять все возможные усилия для добывания себе сей тайны. В качестве несомненной протекции можно упомянуть особую жизненную важность обладания сим чудным знанием. Умеющего готовить борщ за хороший, годный продукт вознесут и прославят. Вы сможете уже более не искать себе никакой другой отхожий промысел - вас будут передавать с рук на руки, из семьи в семью, из поколения к поколению, как переходящее почетное знамя, как безумно ценную фамильную драгоценность. Вы всегда сможете смело смотреть в своё будущее, не боясь ни грядущих невзгод, ни пустых волнений. Однако за коварно обманутые мечты, за единожды сваренный невкусный борщ поселяне могут вас и убить. Запросто, с лёгкостью и изощрённой жестокостью.

   Сей же опус, несомненно, ориентирован на тех, кто уже встал на почётную борщевую тропу. Рассчитан на укрепление их духовного настроя при поднятии себя на подвиг по приготовлению данного чуда кулинарного искусства, а так же, что крайне немаловажно, сиё произведение предназначено для восполнения совершенно незаслуженного обделения борща вниманием со стороны русских литераторов. Здесь, в этом молчании, прямо мнится наличие какого-то вероломного заговора высших сил. С какого момента на Руси начались лютые гонения на борщ, а литераторам выдвинут негласный запрет об упоминании его в своих произведениях, официальная история умалчивает. Мы, к сожалению, не будем в формате данного краткого рассказа рассматривать объёмную, но тёмную и страшную для борща ночь царского самодержавия, а сразу перейдём к более близкому к нам времени.

   В советские годы на борьбу с присутствием борща в литературе был брошен совершенно весь репрессивный аппарат. Любая строчка, упоминающая о борще, безжалостно вырубалась кровавым чекистским топором под корень. Возьмём, к примеру, всего лишь два примера. Так, когда в 1921 году изумительному, по определению Анны Ахматовой, поэту М.Л.Лозинскому пришла смелая идея при переводе Божественной комедии Данте включить в первые строки комедии оду борщу, то еще при написании рукописи он был задержан ГПУ и находился две недели кряду под арестом. Официально обвинение звучало: "По делу Н.Гумилева", но на самом деле всё это время литературоведы в штатском, истово следующие лозунгу: "У всех должен быть холодный завтрак, горячая любовь к партии и вычищенный погреб", крайне настойчиво убеждали его изменить перевод. И если бы не неизвестный герой-эпикуреец, проникший в ряды язвенников-чекистов и выкравший изначальный текст перевода, мы бы никогда  не узнали эти блещущие подлинной сибаритной красотой строки:

«Вкуснейший борщ доев до половины, 
Я сумрачной потери лик предугадал,
Утратив пира половину, бреду уже во тьме. 
Каков он был, о, как вам расскажу?
Тот дивный сытный борщ,
Чей незабвенный вкус я в памяти несу!»

   А вот М.А.Булгакову, несомненному гурману и лакомке, для единственного крошечного упоминания о борще пришлось написать целый роман. И какой роман! Вот тот самый крошечный отрывок, именно из-за которого читатели увидели роман лишь десятилетия спустя:

   «...Пелагея Антоновна внесла дымящуюся кастрюлю, при одном взгляде на которую сразу можно было догадаться, что в ней, в гуще огненного борща, находится то, чего вкуснее нет в мире, – мозговая кость. Проглотив слюну, Никанор Иванович заворчал, как пес:
– А чтоб вам провалиться! Поесть не дадут. Не пускай никого, меня нету, нету!»

   Михаил Афанасьевич мудро спрятал упоминание о борще в самую середину своего романа, но и это не помогло. Неупокойное око жестоких сатрапов не дремало: и роман, и автора за подобное еретическое отступничество ждала впереди трудная судьба.

   Не видя более отдушины в печатном слове, волнующая тема борща перекочевала в устное народное творчество - по вечерам во дворах молодые шпанюки под гитару в три аккорда хрипло пели на мотив колыбельной из мультфильма Умка: "Ложкой борщ мешая, дочь идёт большая, что же ты, глупышка не ешь...", за что их безжалостно гоняли участковые и домком. Более же старшее поколение, ходя в гости друг к другу, вело про борщ те самые знаменитые "кухонные разговоры интеллигенции". Чему скромный автор этих строк, а тогда ещё кроха малая, пешком сидящая под столом, но уже с изнывающим любопытством подслушивающая застольные беседы взрослых, был лично свидетелем. Как-то, в душные застойные восьмидесятые, отец мой, тайный карбонарий и якобинец, разогрев сперва себя и гостей рискованными до неприличия политическими анекдотами, сразу следом, опасливо озираясь и понизив голос до шепота, рассказал в край крамольную побасёнку:

   – Представляете, вчера вечером на улице, естественно, совершенно случайно подслушал у раскрытого на первом этаже окна разговор. Хорошо поставленный мужской голос басом вещал: "Я - человек какой? Я - человек простой! Всё остальное ты как хочешь, но что бы каждый день был борщ. Повторяю! Я - человек такой. Я - человек простой. Делай всё, как ты хочешь, но каждый день мне на стол борщ!.. И так по кругу. Стоял и слушал минут десять, а потом бежал в страшном волнении домой с одной мыслью. Если уже такое говорят в семьях - этот режим рухнет. Помяните моё слово. Время коммунистов сочтено. Мене, мене, текел, упарсин!

   Гости расходились молча, притихшие, пришибленные такими смелыми революционными речами и прогнозами. Как за данное вольнодумство на отца не последовал донос "куда следует", уже не известно. Скорее всего, все присутствующие были честнейшими, истинными поклонниками борща, или политический режим и вправду уже был совершенно подточен в самом своём основании.

   Минули годы, прошли, сменились эпохи, мелькнул и затерялся терминатор двух тысячелетий. Ваш же слуга покорный, близясь к закату греховного существования, в сединах одряхлевая, обременяя тяжкой недужною плотию келью свою, не устаёт доверять пергаменту этому, уж как сподобил его Владыка небесный, память о дивных и ужасающих делах людских вокруг блюда дивночудного - борща...

   ...Но вернёмся же к нашему рецепту. К этому времени как раз у нас с вами поспела пора погружения в борщ капусты. А ровно через пять минут по этому грешному миру пошел аромат. Нет, не так, аромат не то слово. Благоухание - так будет вернее! Вдыхал его, вдыхал... и злобно рыча, слушал за воротами посторонние, подозрительные, отвлекающие шумы. Как будто что-то мягкое уронили на землю. Взяв себя в руки и выбежав с острым тесаком на улицу, увидел вечную соперницу в кулинарных изысканиях, соседку мою, вреднейшую тетку Марию, упавшую без чувств навзничь прямо на обочину дороги, раскинувшую руки и уже не шевелящуюся. Бросившись к ней, начал, приводя её в чувство, немилосердно хлестать её по ланитам ладонью. Она же, слегка оклемавшись, не открывая глаз, тихонечко и жалобно так застонала:

   – Господи! Запах, запах-то от борща вашего какой изумительный, просто невозможный...

   Плюнув в дорожную пыль, бросил её безжалостно и дальше исходить слюной и подыхать от чёрной зависти. Ушел к себе, затворив накрепко все засовы. Погасив на плите огонь, запустил в кастрюлю рубленый чесночок и зелень, дал недолго настояться, набабахал себе громадную миску борща, накидал повех сметаны, нарезал краюху ржаного хлеба. Сел, налил и сразу выпил рюмку ледяной водки, настоянной на бруснике, смачно кхекнул и немедля закусил ложкой борща, потому как нет ничего вкуснее на свете, как пустить огненный борщ поверх ледяной водки. Снова смачно кхекнул. Вспомнив соседку, мстительно усмехнулся, процитировал негромко, сам себе, слова из финала Гамлета: "...Так ты ему скажи и всех событий открой причину. Дальше - тишина...", и уже молча затеялся пировать дальше.


Количество разума во вселенной - величина постоянная, а население растёт...

#17 leonata

leonata

    Супер профи

  • Активные участники*
  • PipPipPipPipPip
  • 2 845 сообщений
  • Город:г.Санкт-Петербург
  • Имя: Наталья

Отправлено 24 декабря 2017 - 16:56

Спасибо!

Вынуждена согласиться, что лучшие повара - мужчины. :dnt: 

Но так сложилось, что в нашей семье борщ готовлю я. Смею предположить, что неплохо получается, если муж  уже 34 года нахваливает...  А уж если после пары стопочек ледяной да из лафитничка (тоже Никанор Иванович вспомнился :) )... И тоже любит с "чёрным" хлебушком.

 

Спасибо!  :)



#18 ZANUDA

ZANUDA

    Супер профи

  • Активные участники*
  • PipPipPipPipPip
  • 1 331 сообщений
  • Город:Москва
  • Имя: Антон

Отправлено 25 декабря 2017 - 01:36

Вот как можно кушать борщ с белым хлебом, вообще не представляю!!!


Количество разума во вселенной - величина постоянная, а население растёт...

#19 ZANUDA

ZANUDA

    Супер профи

  • Активные участники*
  • PipPipPipPipPip
  • 1 331 сообщений
  • Город:Москва
  • Имя: Антон

Отправлено 25 декабря 2017 - 13:30

Буйабес
 
buaibes.jpg

О царь, восстань, возьми свою голову, собери кости,
стряхни пыль со своей плоти и воссядь на прохладный трон.

 

    Весь имеющийся тяжкий своим громадным объёмом жизненный опыт подсказывает нам, что земля, без сомнения, плоская, в густых лесах ещё водятся единороги, а во всех бедах людских повинна, естественно, прекрасная половина человечества. На сих страницах нашей кулинарной летописи уже как-то сподобились мы упомянуть о соседке Иде Владимировне и её шалостях с погодой весной. Ныне же пришла пора дать подробный отчёт и о летних бесчеловечных климатических забавах дочерей Евы:

 

    Как оказалось, самым важным оценочным критерием деятельности яхтенных судей является вовсе не профессионализм, знания или виртуозное владение хитро изогнутой морской руганью, а банальная удачливость. Видите ли, намеченные соревнования должны состояться любой ценой, и погодным капризам совершенно не позволено влиять на процесс. Вот и крутятся как могут славные современные адепты культа древнегреческой богини удачи Тюхе, обеспечивая умеренный ветерок с заказанных заранее румбов. Пока наша возлюбленная ведьма была главным судьёй, а следовательно, ответственной за локальную погоду, всё шло более-менее терпимо. Было в меру, по-летнему, жарко, и, бодря настроение, поддувал свежий ветерок. Правда, нашептывая что-то недоброе, дома она плевалась по ночам в хитрый пузырёк, висевший у неё на монисте и, задержав в этом месяце полнолуние на целую неделю, заставила луну висеть часами на небе неподвижно и заглядывать своей глупой щекастой физиономией прямо к нам в окно. Сама же в это время раскладывала в лунной дорожке на полу комнаты замысловатые узоры из мелких ракушек и, усадив в центр композиции обоих наших чёрных кошек, настрого наказывала им умывать мордочки только левыми лапками.

 

    Ныне, когда очередные яхтенные соревнования "втюхивает" заезжая иногородняя варяжка, совершенно не знакомая с местными нюансами климатической ворожбы, ущербная луна просто сошла с ума, пробегая в чётные числа месяца свой обычный путь по небосводу по три-четыре раза за ночь, а в нечётные - идя привычно неспешно, но почему-то с запада на восток. Днями же солнце, окончательно решившее испепелить эту грешную земную жизнь, буравит лучами закипающий и пузырящийся асфальт, температура воздуха совершенно не поддаётся исчислению, в тени распластанно валяются тушки жидких котов, и плотно стоит мёртвый штиль. Прокляв всё и вся, причитая от убытков, развязал заветный кошель и, пригрозив в случае нехватки средств постараться отравить максимальное количество хомосапиенсов, сдав в донорский пункт порченную кровь носителя вируса желтухи, отправился заказывать установку сплит-системы.

 

    В урочный час прибыли, один другого моложе, трое статных мужчин с рельефными голыми торсами, выпирающими из относительно чистых синих комбинезонов с умопомрачительно сексуальными помочами, нескромно прикрывающими соски мускулистых грудей. Заинтригованно, в предчувствии скорого ураганного представления, семеня задними ногами по тверди, подкатил себя в кресле, насколько позволяло солидное брюшко, вплотную к столу и, сомкнув элегантные кисти рук, нервно переплёл красиво вылепленные пальцы в замок. Сверкая из-под насупленных кустистых бровей обоими, ещё зоркими, способными при южном ветре отличить сокола от цапли, глазами стал недоверчиво наблюдать за ритмичными и замысловатыми па монтажного танго трио культуристов. Выполняя первую фигуру кордебалета, двое балерунов схватились в картинных позах поддерживать стремянку, а самый симпатичный взмыл аж на верхнюю ступеньку с рулеткой и карандашом в руках. Ненадолго застыв, они напоминали собой известную композицию скульптора-монументалиста Веры Мухиной «Рабочий и колхозница поддерживают интеллигентную прослойку, умеющую читать и писать»...

 

    … На моменте, когда один из танцоров с тяжелючим наружным блоком в руках сказал: «Я пошёл» и смело шагнул, как Карлсон, за окно, закурил, судорожно зашёлся в надрывном кашле старого сибирского кандальника и убежал из дома прочь, оставив за себя на хозяйстве младшенькое дитя и нагло прикидывающуюся невинным созданием, уютно расположившуюся с ногами в кресле, вышивающую крестиком пиратку. В надежде на завершение работ к возвращению прихватил по пути, в офисе, для использования в качестве вьючного животного скучающего в полном одиночестве нашего крепкого ещё арт-директора и отправился за покупками.

 

    В бодрящих прохладных струях кондиционированного Эола вершил первую очередь рыбного варева: в котелок запускал всякую ерунду: хвосты, плавники и головы форели и леща. Добавлял очищенную луковку и пару мелких морковок. В кипящий объем будущего праздника отправлял, плотно увязав в полотняный мешочек, лавровые листики, ложку апельсиновой цедры и совсем немного шафрана, тимьяна, имбиря и гвоздики. Немедля шинковал и поджаривал добрую, с изрядным походом затеянную гору лука и чеснока до золотистости. Отделив в малый сотейничек скромную толику поджарки, добавлял в неё чищенные измельчённые томаты и немного сельдерея. Влив стакан сухого белого вина давал хорошенько притомиться. Варил и нежно мял картофель. Заботливо вынув и отложив мешочек со специями, цедил от костей и овощей. Смело ворожа, соединял всё вместе во втором акте: в закипающий бульон вновь закладывал волшебный мешочек, добавлял кусочки филе рыбы, овощную поджарку. Для точного отсчёта времени и принудительного взбудораживания вкусовых рецепторов читал домочадцам вслух рецепт «Свиная голова, подделанная под кабанью» из изумительного своим неповторимым языком романа «Фальшивый Фауст» Маргера Зариньша.* По завершении чтения, вынимал торбу со специями, солил-перчил и добавлял толчёный картофель. Присыпал поверх рубленной зеленью и подавал к столу.

 

    Затеявшись трапезничать на широком подоконнике и испытывая щекочущий организм нежным весельем вполне понятный садизм, изредка поглядывали в узкую бойницу окна на ползущих мимо нас по улице обожжённых солнцем полуголых аборигенов. Хлебали ещё кипящий, но моментально прихватывающийся на морозном воздухе остывающей плёночкой жирка буйабес в митенках. Шеи повязав шарфами, а головы глубоко погрузив в тёплые зимние ночные колпаки, дополнительно согреваясь, с хрустальным звоном часто ударяли друг об друга рюмки с чачей.

 

    Тут же, сразу по завершении трапезы, чувствуя в себе ещё не растраченную на сегодня любовь к человеческим созданиям, выдыхая замысловатые, похожие на хищные драккары викингов, облачка спиртового тумана, кинулся творить из оставшейся поджарки кабачковую икру. Кабачки сёк кубиками, морковку - полосками. Тушил помидоры и смешивал всё ингредиенты вместе в засолочной дубовой кадушке, кряхтя и тяжело ворочая деревянным веслом. Поставив кадушку с икрой, по заразному примеру одной из наших благодарных читательниц, прямо на пол, призывал всех рассаживаться в партер, в сугробы и, зачёрпывая икру кусками ароматного бородинского хлеба, продолжить пир.

Конец женской части рецепта.

 

Мужская часть рецепта.

— ...Воот такенным сверлом! — кричал ваш покорный слуга сгоряча не закусив и, широченно разведя руки, показывал длину инструмента. — С воот такой режущей головкой! — негодуя, сведя плотно два перемазанные кабачковой икрой кулака вместе, демонстрировал удивлённому коллеге нескромные жесты, отдающие оголтелым фрейдизмом. — Чуть не намотал на бур стажёра, держащего под штробой мусорный пакет, а после выполнял высотные работы, не имея даже элементарной страховки...

 

* Поелику нам абсолютно точно известно, что нынешний, времён нашествия варваров, читатель омерзительно мало начитан, весьма ленив инертной консервативностью и вряд ли обеспокоит себя хлопотами по поиску и прочтению воистину божественного творения Маргера Зариньша, приводим, абсолютно не скрывая свою цель в виде попытки насильного литературного окультуривания почтенной публики, в данном примечании целиком упомянутый выше отрывок:

— Наконец гвоздь программы — «Свиная голова, подделанная под кабанью». Назовите быстро, что будем пить: Rheinaer Roth или бургундское?
— Будем пить то, что у вас окажется под рукой, господин магистр.
— Стало быть, бургундское? Rheinaer Roth, наверно, уже весь выхлестали? — спрашивает по-английски Трампедах.— Керолайна, как там?
— Yes, sir!
Глубоко вонзив нож в ощеренную пасть, Марлов словно в трансе бормочет рецепт:
— «Окали сию голову на огне, выдерни вон с задней стороны шейную кость, разрежь на рыле шкуру сверху и снизу, вырви язык и дай голове двадцать четыре часа полежать в холодной воде, затем на чистой сковороде пожги в уголь щепотку овса, замеси его вместе с мякотью яблок и намажь полученным черным тестом вышеупомянутое рыло, дай ему полдня посохнуть, затем клади в кастрюлю, влей три части воды против одной части винного уксуса, швырни крупной соли, двенадцать луковиц, перцу, две горсти можжевеловых ягод, понюшку пьяньтравы и вари, пока мясо не сварится. Как скоро оно приспеет, влей в варево штоф красного вина и дай голове денька два постоять в своей вологе, после чего соскобли выварки и подавай её на стол под салфеткой»,
— Ешьте, Кристофер, ешьте, вы прямо помешаны на рецептах. Может, вам стоит написать роман? Например, «Внуки Лукулла». В сочинениях на исторические темы рецепты бывают очень даже к месту. А больше предложить мне нечего…


Количество разума во вселенной - величина постоянная, а население растёт...

#20 ZANUDA

ZANUDA

    Супер профи

  • Активные участники*
  • PipPipPipPipPip
  • 1 331 сообщений
  • Город:Москва
  • Имя: Антон

Отправлено 26 декабря 2017 - 13:03

Дичь
 
dich.jpg

    Дичи в городских каменных джунглях не счесть, но добывать её несколько затруднительно. Меткая стрельба в общественных местах из именного штуцера как-то совершенно не приветствуется местным электоратом. К тому же попадающая в прицел вкусная и питательная пушнина зачастую издаёт смущающее вас мяуканье, лай, а то и вовсе странные звуки, отдалённо напоминающие связную речь. Тем не мнение, жарким летним полднем, изнывая от приторной цивилизованной пищи и желая, как пращуры наши некультурные, вкусить жёсткой, ещё трепещущей окровавленной дичи, залёг у дыры в заборе родового имения в высокую траву. Достал патрон, скусив край и насыпав на полку фузеи огненного зелья, закрыл полку. Забив шомполом патрон и пулю в ствол, взвёл курок и стал, вздрагивая от азарта, в напряжённом ожидании выцеливать себе обед. Среди редких прохожих до безумия бесили мои явные конкуренты - разгуливающие в камуфляжном тряпье мужчины. Видя их, не смущался обнаружить свою потаённую лёжку:

– А вас всё равно видно! – запальчиво кричал им в гневе в дыру забора.

    А дичи, достойной моего собственноручного литья пули, всё не было. От долгого и бесплодного ожидания думы мои поневоле погрузились в былое...

    Трещала тревожная зима нового смутного перестроечного года. В конце февраля сопка нашего дивизиона, укутанная в белые покрывала заботливыми снегопадами, оказалась полностью отрезана от большой земли.

    Дивизион, стоящий на самой макушке, был совсем невелик, общего списочного состава человек на шестьдесят. Вся жизнь, как говорится на северах, была привозная. Свет добывали из дизель-генераторов, воду летом – из водовозок, а зимой – из снега. Из-за небольшого количества народа, удалённости, замкнутости и тяжёлых условий дивизион был не совсем той советской армией, которая известна большинству читателей. Мнения о нём имелись диаметрально противоположные. В полку, расположенном в городе, и у офицеров, и у солдат считалось попасть на дивизион тяжелейшим наказанием, каторгой и ужасом. Те же, кто обжился, притёрся к изрядно специфичным дивизионным условиям жизни, считали себя баловнями судьбы. Социальный строй на сопке чем-то напоминал коммуну. Обитатели делились скорее не на начальников и подчинённых, а на более или менее опытных в вопросах выживания мужчин в погонах, женщин и детей. Дети росли, шкодили, и караул, несший охрану по периметру всего этого безобразия, защищал, скорее, не от проникновения супостата извне, а по большей части ловил молокососов при несанкционированных прогулках в тайгу за территорию части. Офицерские жены драли шалунов за уши и одновременно кормили прорву голодных мужиков, готовя на большой дровяной плите на общей кухне. На горькую мужскую долю выпадали совместные заготовки дров, акробатические этюды по добыче из-под снега угля, зачастую почему-то именно ночные авралы по бесконечной заготовке снега для пополнения запасов питьевой воды в вечнотекущей системы отопления. Всё же свободное время отнимала бравая защита воздушных рубежей. Но по вечерам, после ужина, уже отправив женщин спать, так как нет ничего более полезного для нежного цвета лица, как полноценный здоровый сон, в обеденной зале столовой мужчины всегда находили возможность для совместного камерно-струнного музицирования и проведения тонких литературных диспутов.

    Когда же погодными условиями дивизион оказывался отрезанным от большого мира, и вовсе началось так называемое официальным языком разложение войск и братание, а неофициальным - обычная человеческая жизнь. Вся связь с цивилизацией прекращалась. Страна жила своей бурной перестроечной жизнью, а дивизион своей - автономной. Нет, связь, конечно же, была – и телефонная, и радиорелейная. Но, по странному стечению обстоятельств, как только путь из вне на дивизион оказывался перекрыт, полевой телефонный кабель связи с полком непостижимым образом рвался, а в эфире у связистов начинались такие помехи, что членораздельную речь было совершенно не понять. Доходчиво доносились из полка только краткие и ёмкие армейские команды, имеющие окончания на ать и ять. Когда же по итогам срыва боеготовности прибывала проверка, связистам традиционно вкручивали фитиля, но, впрочем, неглубокого - проверяющих всегда поражала сцена отбытия на ремонт линии связиста с инструментами в каре из четырёх хмурых бойцов на лыжах и с автоматами наизготовку. На вопрос потрясённого паркетного офицера: "Зачем такой дикий хапарай, неужели из-за склонности мерзавца к дезертирству?" его в ответ кошмарили рассказами о стаях голодных волков и медведях-шатунах, обожающих свежую солдачатину, и безуспешно предлагали лично в этом убедиться, прогулявшись вдоль телефонной линии в тайгу.

    Должен извиниться, кое-что из написанного выше, естественно, байка и чушь несусветнейшая. Печально, но литературных диспутов, конечно же, не было, а был в наличии самый обычный армейский дивизион, ничем не хуже или не лучше всех остальных, коих было раскидано по самым глухим уголкам нашей страны просто тьма. Человеческие детёныши на них болели авитаминозом и диатезом, офицерские жёны, костеря на чём свет стоит своих мужей, вывозили своих чахленьких чад греться под солнышко на юга, а офицеры, круглосуточно нянькая молоденьких вооруженных юношей, по странному недоразумению называемых солдатами, ежедневно пили.

    Вот и в тот день, вызванный на дом к осиротевшему после отъезда жены с дочкой дивизионному замполиту, я застал его в глубоко философском настроении. По всей кухне живописным натюрмортом раскинулись следы вчерашнего бурного мальчишника, а к кухонному столу было прислонено стоящее на полу охотничье ружьё.

– А знаете, коллега, – сказал замполит, переливая остатки коньяка из бутылок в плоскую металлическую походную фляжку. - я не вижу никаких препятствий, что бы  отправиться совместно с вами сегодня на охоту и удовлетворить клокочущую во мне низменную страсть - убить кого-нибудь.

    Слегка озабоченный отсутствием грамотно составленного завещания, но тут же успокоенный замполитом тем, что убивать он сегодня будет исключительно невинных тварей, я согласился, и мы пошли на охоту.

    Просто обязан заметить - замполит был мужик замечательный, с великолепным сочетанием ума с изысканным чувством юмора. Иначе говоря, фраза братьев Стругацких из их "Града обречённого" была о нашем замполите: "Вы знаете, Кацман, – сказал однажды полковник. – Я никогда не понимал, зачем в армии нужны комиссары. У меня никогда не было комиссара, но вас бы я, пожалуй, на такую должность взял..." В первый раз я попал под пристальное внимание его глаз после того, как по его просьбе написал на куске ватмана плакатными перьями объявление о предстоящем воскресном кроссе на десять километров с полной боевой выкладкой. Настроение после известия о беготне дурниной на дальность расстояния в законный выходной с сопки вниз, а потом вверх, было радостно приподнятое. Повинуясь моему внезапному порыву, к скучному официальному тексту сама легла приписка о том, что кросс будет проходить под девизом: "Свободу узникам апартеида!" Пришедший забрать объявление замполит сперва в удивлении выгнул бровь и задумался, а затем, радостно заржав, умчался в казарму вешать творение на информационную доску. За искреннее сострадание узникам апартеида нам с замполитом прилетел капитальнейший разнос от начальника штаба. А сразу за разносом, собственно, и было составлено нами и вероятнее всего всё-таки больше от скуки, нежели чем от врождённого чувства фронды для остро щекочущего нервы весёлого бойкота режима то, что в уголовно-процессуальном кодексе именуется преступным сообществом, а в народе - шайкой.

    Буквально на следующий день у нас состоялся прелюбопытнейший разговор:

– Товарищ рядовой, правда ли ваше недавнее признание в тесном кругу своих товарищей о посещении вами в годы розового детства изостудии во дворце пионеров?.. Так... правда. Фу, как вам не стыдно. Нет! Это не называется стукачеством, это называется информаторством. А будьте теперь любезны, озвучить мне, с каких тонов вы бы начали наносить краску на объекты наглядной агитации? Так... правильно, со светлых. Тогда вот вам.

    И он положил предо мной на стол открытку. На ней  на фоне развивающегося красного знамени изображен был суроволикий солдат в каске, судорожно сжимающий в руках автомат. Поверх всего этого великолепия шла мудрая надпись: "Служи по уставу - завоюешь честь и славу!"

– Вот тебе идеологически грамотная парсуна. Ставлю боевую задачу: увеличить это безобразие до размера пять на три метра и повесить на торец казармы.
– Да не справлюсь я. Всю жизнь только чертил. Ну, буквы, пожалуй, смогу, но рисовать не умею совершенно!
– Поздравляю вас, произошло маленькое военное волшебство - уже умеешь. Только что мною в политотдел полка было рапортовано, что у нас стараниями нашего героического дивизионного руководства и лично моими методом сложнейшей армейской селекции в прекрасном нашем коллективе, прямо средь свинарей и кочегаров, внезапно выращен художественный талант фактически мирового уровня. Более в услугах их халтурных полковых мазилок мы не нуждаемся. А посему - назад дороги нет, позади Москва. Приступайте, коллега!

    Куда было деваться? Памятуя о печальном опыте Остапа Бендера, громадный щит и маленькая картинка были расчерчены на строго пропорциональные квадраты, и дело пошло. Правда, несколько озадачивала реакция замполита. Как только изображение было отрисовано карандашом, он уже без улыбки на процесс ваяния смотреть не мог. По мере продвижения процесса веселье его всё нарастало, и к финалу работ он уже от смеха постанывал и похрюкивал.

– Заканчиваешь? Ну, давай, давай скорее, сил уже смотреть на эту порнографию никаких нет, – говорил он, просто укатываясь со смеху, глядя, как я ползаю по щиту в коленно-локтевой позе с кисточками и красками.
– Да, что тут, в конце концов, смешного, тащкапитан? – уязвлено возмущался я, чувствуя в себе уже некое глубокое родство с Моне и даже немножечко с самим Рафаэлем и не находя ни в своих высокохудожественных страданиях, ни в облике сурового солдата на изображении ничего весёлого.
– Цыц, воин! Не скажу, пока не закончишь и не повесишь плакат.

    Плакат был закончен, и ребята из моего отделения водрузили его на стенку казармы. Счастливый замполит, потирая радостно руки, отвёл меня в сторону и, тыча в воина на плакате пальцем, предложил:

– А теперь, дружище, извольте пересчитать ему пальцы на левой руке.

    Я обмер. Поверх цевья автомата лежал большой палец, а остальные пять крепко сжимали цевьё снизу.

– И вот только попробуй кому-нибудь об этом проболтаться или закрасить лишний палец. Убью! Я может быть теперь каждый день, идя на службу в этот дурдом, буду радоваться.
– Зато текст красиво получился!
– Текст - да-а-а... хорош! Впечатляет. Только зачем ты слово "славу" написал с буквы з?
– Как! Где?
– Всё, всё. Расслабься, шучу я так.

    Упомянутое уже чувство юмора у замполита было хорошее, но иногда несколько своеобразное. Именно он одним прекрасным утром ярко высветил передо мной древнюю тезу о том, что мальчики никогда не взрослеют.

– Так! Сегодня у нашего горячо любимого уставника, начальника штаба, день рождения. Вечером планируется тихое офицерское застолье, плавно перерастающее в лихую гусарскую попойку. Нужен подарок. А какой лучший подарок имениннику? Правильно! Подарок, сделанный своими руками. Ты прямо сейчас рисуешь и клеишь мне из картона точную копию пачки сигарет Овальные. Только вместо названия "Овальные" пишешь слово "Кизяк", а вместо "Минздрав предупреждает..." ваяешь "Министерство обороны майора имярек уже предупреждало".

    Работа закипела. Я ваял, а замполит увлечённо потрошил заводскую пачку сигарет.

– Замполиты, политруки... Мы по-прежнему комиссары!.. – тихонько напевал он, вытрушивая до половины табак из каждой второй сигареты, и, засунув в гильзу немного наструганной серы от спичек, забивал табак обратно.

    Так мы и продолжали невинно развлекаться дальше. Возникший однажды у нас жаркий спор о том, что тексты скучной, набившей оскомину наглядной агитации никто не читает, был разрешён просто и элегантно. Я, уверявший, что не читают, готовя стенд под итоги XIX партконференции, прервал на середине текст статьи, отсчитал необходимое количество букв и вписал вместо них строчку стихов из Носовского Незнайки: "Торопыжка был голодный, проглотил утюг холодный", а затем продолжил далее текст доклада. На первом же офицерском собрании замполит под гомерический хохот офицеров, прочитавших всё-таки от скуки текст стенда, выглянул из ленкомнаты в коридор и, увидев меня, с нетерпением ожидающего результатов, весело произнёс:

– Корнет! Ваша карта бита.

 

Примерно здесь бессердешные подводники и летуны разбивают свои рассказы на две части, но мы же не звери, поэтому продолжаем...

 

    Но апофеозом наших совместных забав стал мой "дембельский аккорд". Сверху была спущена реляция о полной переделке ленкомнаты в свете последних политических моментов. На моё предложение - и нам активнее включиться в бодрые процессы перестройки и, смело ломая вековые устои, стилизовать оформление ленкомнаты под готический собор - замполит просто с демоническим блеском в глазах горячо согласился. Всего через месяц состоялась торжественная сдача объекта. Священное для каждого сознательного военного помещение выглядело торжественно и таинственно. Маленькие стёкла окон с частыми переплётами, заклеенные разноцветными полупрозрачными плёнками, напоминая старинные витражи, давали бесподобную игру света. Стенды были со стрельчатыми арками, шоколадно-коричневого цвета, с фанерными контрфорсами и аркбутанами по бокам, поверх стендов шли большие белые готические же пенопластовые буквы заголовков "Боевой путь части", "Ленинский комсомол", "Дело Ленина живёт и побеждает" и так далее. Дальняя торцевая стена, занятая ареопагом портретов членов ЦК КПСС, была оформлена под стройные высокие трубы церковного органа, и, казалось, строгие старики из политбюро вот-вот запоют вприсядку величественные хоралы Иоганна Себастьяна Баха. Приехавший принимать работу начальник политотдела полка, войдя в ленкомнату, сперва от такой красоты слегка остолбенел, потом, заворчав что-то одобрительное, обнажил голову, заложил назад руки и принялся расхаживать в глубочайшей задумчивости.

– Нет! Мне определённо нравится, – говорил наш серьёзный искусствовед не в шатском. – А что? Свежо, солидно, серьёзно. Смелые тёмные глубокие цвета. Белоснежные стройные буквы, навевающие на мысли о чистоте партийных помыслов. Но!.. Что-то не так... Вот не так, что-то...

    Обеспокоенный непонятным, он то отбегал подальше и, складывая пальцы, как опытный фотограф "рамочкой", рассматривал перспективу ленкомнаты сквозь неё. Наглядевшись издалека, приближался совсем вплотную и жадно нюхал ещё вкусно пахнущие свежей смолистой сосной реек, водоэмульсионной краской фона и медовой гуашью букв стенды. Нанюхавшись, обходил всё помещение тревожным дозором как по, так и против часовой стрелки. Мы с замполитом, сияя, как медные чайники, улыбками победителей, стоя рядом по стойке смирно, делали на него равнения головами то вправо, то влево. Через полчаса его озарило. Он просто весь как бы взорвался изнутри. Первую минуту, собирая себя в кучку, напрочь потеряв дар речи, он хватал молча как рыба ртом воздух, тряс над головой кулаками и топал ножкой, а потом его прорвало:

– И-и-и... идиоты, – кричал он. – С-с-с... суки! Э-э-э... это что за елупень? Я вас (нецензурное слово) конем до селезенок!..

    Далее последовали уже совершенно непечатные, но замечательные в своей сложной виртуозности фразы, суть которых сводилась к твёрдому обещанию устроить нашей "шайке негодяев и идеологических диверсантов" целый комплекс захватывающих мероприятий в его, начальника политотдела, самом тщательном исполнении. Замполиту обещали турпоездку по красивейшим местам природных заповедников, где не бывал даже Макар, и гораздо далее, а вашему покорному слуге - вовсе не дисбат, нет, а тюрьму. Годков этак на десять, не менее.

    Ну да пусть его... Вернёмся к охоте. Было безветренно и морозно. Низкое северное солнце сияло, снег под ним сверкал разноцветной россыпью бриллиантов и хрустел под ногами. А белое безмолвие Джека Лондона звенело внутри нас. Куропаток было не счесть. Белоснежные, толстенькие и явно очень аппетитные, они, нахохленные, сидели на верхушках почти каждой ели. Выбрав, по его словам, самую наглую, замполит по колено в снегу стал подкрадываться к ней. Выстрел! Снежная шапка с верхушки ели вместе с куропаткой водопадом сорвалась вниз.

– Попал, попал! - радостно закричал торжествующий замполит.

Но. У самой земли куропатка внезапно захлопала крыльями, вырываясь из потока падающего снега, вышла из пике и низко-низко, просто стелясь по насту, полетела прочь. Ошарашено проводив негодницу взглядом, замполит стал подкрадываться к следующей сосне с, казалось, нисколько не озабоченной стрельбой куропаткой на верхушке. На этот раз был дуплет. Бух-бух. И всё повторилось. Увидев падающую вместе со снегом куропатку, замполит радостно кричал, а птичка точно так же перед самым настом расправила крылья и улетела.

– Заешь, – сказал утомлённый после пятой или шестой попытки замполит, вновь провожая взглядом улетающую куропатку. – Это просто мистика какая-то. С такого расстояния, да из двух стволов и не попасть? Всё, хватит с меня! Домой.

    По дороге, найдя высокий снежный заструг, мы нарисовали на нём мишень, замполит, отойдя совсем недалеко и тщательно прицелившись, выстрелил. Вся дробь кучно легла правее мишени на метр, не менее.

– Как пить дать - начальника штаба работа, – задумчиво разглядывая стволы, сказал замполит. -  Это он после той самой пачки сигарет сперва пожелал мне ни пуха ни пера, а после одалживал на день моё ружьё. Ла-а-адненько... будем мстить.

    Мы расстались. Замполит пошёл к себе, а я, увидев ехидные рожи двух наших дизелистов, стоящих на крыше капонира электростанции и внимательно следящих за нашими развлечениями, завернул к ним в гости на чаёк. Дизелисты, оба как на подбор крупные хлопцы из глухой таёжной деревни, как и полагается настоящим дизелистам, были чумазы, лохматы, веселы и в край циничны. В бетонных заглублённых в землю капонирах, в которых стояли кунги с дизель-генераторами, царила вечная мгла. Осветить капониры не было ни малейшей возможности - любая вкрученная лампочка тут же перегорала. На все недоумённые вопросы об этом горячие деревенские дизель-элекрики, активно жестикулируя пудовыми ладонями, тут же принимались объяснять теорию блуждающих токов Фуко. На моей памяти только раз, во время какого-то большого ремонта, бульдозером разгребли снег, распахнули ворота и этот гадюшник осветили. Взору изумлённого начальства предстала таинственная, вся заиндевелая карстовая пещера. Под металлическими мостками высились ряды могучих красивых, метра полтора в высоту и по полметра толщиной в основании, сталагмитов весьма странного вида. Они были по всей высоте поперечно-полосаты. Полоска тёмно-коричневая и рыхлая, полоска янтарно жёлтая, полоска тёмная, полоска янтарная. Каждая сантиметра по два. И так снизу доверху. Засранцы дизелисты бесконечно пили чай, заваривая его в трёхлитровой стеклянной банке с помощью чудовищного устройства из четырёх лезвий безопасной бритвы. А после, ленясь выбегать в мороз подальше, выкидывали спитую заварку прямо под мостки, а следом и чаёк начинал проситься из них наружу. За долгую зиму и наросло то, на что природе обычно требуются тысячелетия. Смелый и пытливый геолог, наш начальник штаба, пробормотав что-то вроде: "Потолок ледяной, дверь скрипучая, за шершавой стеной тьма колючая..." стал осторожно исследовать столь любопытный природный феномен.

– Ну, это заварка, – говорил он, отколупывая ногтём и нюхая тёмную слоистую субстанцию. – Это понятно, а желтенькое это что?
– Солярка накапала, тащмайор, – стыдливо потупясь, басили в ответ дизелисты.
– Солярка?.. Застывшая?.. – недоверчиво переспрашивал начштаба, яростно натирая жёлтый участок сталагмита, а после осторожно облизывая кончик пальца.
– Летняя, некондиционная. Замёрзла, собака такая, – разводя руки, искренне сокрушались дизелисты.

    Живя безвылазно у своих оглушительно грохочущих дизелей, давая народу круглосуточно свет, они фактически не появлялись в казарме. Разве что в баню - попытаться безуспешно оттереть с себя въевшийся мазут с копотью да постирать свою засаленную высококачественным военным маслом робу. Через призму такого своеобразного образа жизни они наблюдали наши армейские экзерсисы как бы со стороны, как дивный, длинный и интереснейший сериал.

– Ох, и нашумели вы с замполитом, дикари городские! – веселились они. – Всю нашу прикормленную дичь распугали. Ладно, покажем тебе, как добывать куропатку без пыли и шума. Вечером идем на тихую охоту. Сушёная брусника у нас есть, бутылки из-под шампанского нет, но бутылку ты нам добудешь, а больше ничего и не надо.
– Ладно мне заливать, – сказал я, подозревая этих природных юмористов в каком-то хитром подвохе. – Бутылка им нужна, ягодки... Прямо как в том бородатом анекдоте - берём кирпич, на него кладём капустный лист, а поверх густо посыпаем перцем. Зайчик прибегает, начинает питаться капустой, а перец попадает ему в носик. Через что он начинает бурно чихать и убивается, ушибаясь носиком о кирпич.
– Не веришь, не надо. Вот вечером сам и посмотришь.

    Бутылку я им добыл. Оказалось, они брали пустую бутылку из-под шампанского, наполняли её кипятком и, обернув полотенцем, совали за пазуху, что бы не остыла. В твёрдом, прибитом ветром и морозом насте горячей бутылкой проплавлялись на высоту бутылки лунки. Стенки и дно получались ледяные. На дно лунки насыпали с десяток красных ягод - брусники или рябины. Дура-куропатка, видя на дне вкусненькое, ныряла туда вниз головой и попадала в ловушку. Лунка узкая, стенки прочные, сложенные крылья плотно прижаты. На утро охотникам только и оставалось, что, идя вдоль лунок, выдёргивать за лапки замороженные тушки, как морковку с грядок.

– Точно! – тряся головой, дабы стряхнуть наваждение воспоминаний, сказал сам себе. – Схема проста и незатейлива. "Кулинария!" - там готовые варёные тушки куропатки, дома дважды через мясорубку, масло туда, после ненадолго на лёд, а затем взбить с тертым сыром, солью и перцем. Во время взбивания добавлять понемногу бордо и взбивать, пока смесь не станет пышной. И с сожалением отвёл прицел от очередного камуфлиста.


Количество разума во вселенной - величина постоянная, а население растёт...

#21 ZANUDA

ZANUDA

    Супер профи

  • Активные участники*
  • PipPipPipPipPip
  • 1 331 сообщений
  • Город:Москва
  • Имя: Антон

Отправлено 27 декабря 2017 - 17:16

Жареные грибы с мясом
 
grib-01.JPG

Чехов приезжал на дачу
в свой родимый Таганрог,
где употреблял под чачу
местный плавленый сырок!
Дмитрий Филатов

 
Печально сохнущая на берегу мавка со скуки днями напролёт играла в сетевую, для девочек пубертатного периода, игру “Рыцари и драконы”, а вечерами, читая серию книг про Анжелику, бесконечно горько плакала от густопсового романтизма. Впрочем, периодически плач прерывался демоническим хохотом, и, ещё не отсмеявшись, чертовка зачитывала особо удачные пассажи вслух:
“...они ярко оделись и с напыщенным видом кружились по залу и дули в трубы. Ведь всем уже давно известно, что военные фанфары возбуждают аппетит.
...ей осталось одно средство: ударить маркиза в пах. Маркиз никогда еще не видел, чтобы знатная дама защищалась подобным образом, ему казалось это смешным и экстравагантным, грубо схватив Анжелику за шею, он ударил ее головой об стенку. 

...Филипп, встав и потрогав ее носком сапога, насмешливо сказал: 
— Я думаю, что вы удовлетворены, мадам. Спокойной ночи, мадам маркиза дю Плесси де Бельер!”...

 
Хихикал, но особо не внимал, так как настороженно прислушивался к странным звукам, доносящимся из колодца двора. Там жадные до южной экзотики руки столичной съёмочной группы фильма с рабочим названием “Смотритель маяка” о немецких шпионах времён первой мировой дотянулись и до наших тихих пенатов. Молодые хунвейбины в синих спецовках, демонтируя провода, лампочки, местных жителей и прочую современную чушь, гремели весёлым баском и стремянками, а управдом, изогнув стан в почтительной позе бегущего египтянина, хрипел в деструктивном экстазе:
— Срывайте всё! Ничего не жалко. Долой цивилизацию, порадеем за родную культуру!
Завершив разрушения повеской над дверью в сарай управдома многообещающей вывески "ТАВРИДА Трактиръ", бутафоры удалились.

 
Произнеся глубомысленную сентенцию: “А из нашего окна площадь пьяная видна”, отправился хлопотать обед. Отвергнув с презрением одну только мысль о покупке несчастных шампиньонов, выращенных на опилках в тёмных сырых подвалах сомнительной репутации, искал на базаре хитрую старуху, маркитанящую прямо под огромным плакатом с душераздирающим изображением задравшего вверх все четыре лапки дохлого ёжика и надписью “Торговля грибами категорически запрещена!” полным спектром местных fungi, от скромных лисичек до бледных поганок, столь незаменимых в финальных актах любых бытовых трений. С умилением разглядывая бородавки на длинном крючковатом носу грибной ведьмы, изволил приобрести десяток крепеньких боровичков. Тут же, рядом, в овощном ряду, картофельные клубни испытывал на звук - катая по металлическому прилавку и отбирая только звонко-колокольчиковые.

 
Изрядный кус телятины сёк мелко, выкладывал в глубокую сковороду на подстилочку из кипящего масла и припущенного лучка, обжаривал до лёгкой золотой корочки. Добавлял грибы, слегка притамливал на сильном огне и всыпал поверх стройные картофельные ломтики. Постоянно подбегал для контроля съёмочного процесса к окну. Увидев, как наряженного дворником управдома помреж учит, угрожая метлой брать у ворот дома гривенники с жильцов, плевался вниз слюной и сквозь зубы шипел угрозы. По подрумянивании картофеля притушил слегка огонь, добавил коровьего масла и мешал. Мешал, наблюдая ехидно в окно за жадным раздуванием ноздрей от аромата жарёхи у застывших в картинных позах актёров. Поверх смело давал соль, перец красный и чёрный. Выключил, прикрыл крышечкой отмякнуть и объявил о готовности.

 
Трапезничать затеялись по военно-полевому - артельно, прямо со сковороды, стоящей на широком подоконнике. Часто сдвигая рюмки с ледяной чачей, вместо тостов, громко так, чтобы отчётливо слышала вся притихшая от такого съёмочная группа внизу, говорил сотрапезникам: “Странные люди, доложу вам, коллеги, эти ваши киношники. Чем сильнее ветшает старая часть нашего города, тем охотнее кидаются они снимать местную колоритную натуру, выдавая её на голубом глазу за экстерьеры юга России девятнадцатого-двадцатого веков. Вот как только начинает у нас сниматься очередная высокохудожественная фильма, у деятелей важнейшего направления искусства, после цирка, конечно же, происходит в умах какой-то странный темпоральный парадоксон, и чем дальше от нашего времени описываемые события, тем, по их мнению, потёртее должны выглядеть декорации. Тёмная ночь оголтелого самодержавия... всё в труху... оккупация - немцы, флот - французы, Пётр - турки, и Иго... Причём вовсе не обязательно в данной строгой последовательности.”

 
По окончании обеда, покуривая и ковыряясь зубочисткой в зубах, рекомендовал режиссёру смело ломать сценарий и живенько перемешивать историю в один забавный комок жутко доисторического периода. Показывая пальцем на костюмированного управдома, заявлял, что публика дура и по любому всё сожрёт. В качестве поощрения его творческой мысли, взявши крепко за шкирки, высовывал далеко в окно длинные лоснящиеся тушки своих чёрных котов. Показывая их режиссёру, особо напирал на исключительную фотогеничность живой мягкой рухляди и способности сыграть ими любую роль. Вплоть до царя Камбиза II при успешном завоевании им крепости Пелусий.

 
Глядя на удаляющихся со двора завершивших съемки киношников, весьма горячась, рекомендовал управдому ни за какие коврижки не отдавать вывеску "Трактиръ" и костюм дворника, а устроить в сарае под прикрытием фольклорно-исторических чеховедческих мероприятий, подпольную торговлю бутлегерской чачей для отдыхающих и туристов. Объяснял, что в случае подключения к сему доходному промыслу ещё и услуг местного эротическо-массажного салона “Арабика” ждёт его процветание, достаток и сытая старость.

 grib-02.JPG


Количество разума во вселенной - величина постоянная, а население растёт...

#22 ZANUDA

ZANUDA

    Супер профи

  • Активные участники*
  • PipPipPipPipPip
  • 1 331 сообщений
  • Город:Москва
  • Имя: Антон

Отправлено 28 декабря 2017 - 17:04

Зелёный борщъ
 
13124683_820954088037613_218298472535554

   Вотъ вы меня много разъ спрашивали: а какіе признаки весны настоящіе? А я вамъ не переставалъ каждый разъ отвѣчать: всё эти ваши цвѣтенія сакуры, удлиненія дня, жаворонокъ на разсвѣтѣ, дѣвки шалыя, весеннія, раздѣтыя не по погодѣ, и прочая и прочая...

   Всё это ерунда!

   А вотъ что истина. Мы сегодня, почуявъ, это важно... только почуявъ весну, бросились на рынокъ и въ предразсвѣтной мглѣ на рынкѣ сподобились прикупить деревенскаго куренка килограмма на полтора, желтенькаго и сочненькаго, два пучка сочнаго влажнаго щавеля, пучокъ душистой пѣтрушки, толику картофеля, десятокъ золотистыхъ яицъ и баночку густѣйшей домашней сметаны.

   И, придя домой, немедля сварили изъ закупленнаго великолѣпія зеленый борщъ. Сѣли всѣмъ коллективомъ, и старъ и младъ, и хромъ и скорбенъ душой, хлебать. Первый десятокъ ложекъ сёрбали молча, утирая жирныя губы и постанывая тихонько.

   А потомъ я, отецъ этого празднества, съ трудомъ и сожалѣніемъ оторвался отъ пиршества и сказалъ съ назиданіемъ, для убѣдительности стуча деревянной ложкой  по столу: "Да, дѣти мои, это - ВЕСНА!"


Количество разума во вселенной - величина постоянная, а население растёт...

#23 ZANUDA

ZANUDA

    Супер профи

  • Активные участники*
  • PipPipPipPipPip
  • 1 331 сообщений
  • Город:Москва
  • Имя: Антон

Отправлено 01 января 2018 - 01:43

Куриный суп с клёцками

 

13450828_843152795817742_730046815748650

    Что должен делать любой уважающий себя мужчина, когда его единоутробную благоверную в очередной раз сманят грубые яхтенные моряки на "лодочках кататься", а вы сугубо мирный сухопутный человек и у вас от полного стакана воды морская болезнь, а от картины Айвазовского "Штиль" дрожат все поджилы?

    Отвечаю со всей долей ответственности - нарушать.

    Да! Нарушать и ещё раз нарушать все семейные законы. Смело и гордо попирать ногами все мыслимые человеческие ценности, через что чувствовать себя отмороженным бунтарём.

    Осиротев, ворвался на кухню стремительным диким степным монголом, еле сдерживая победный клич своей польской непокорной крови. Немедля, прямо сразу, очертя голову кинулся варить куриный суп с малодоступными в мирное время в нашей семье манными клёцками и шалить насмерть запрещённое ещё при регистрации в загсе гороховое пюре.

    Тушку молодого курёнка ласково омыл под струйкой тёплой воды и, похлопывая его нежно по попке, дабы не плакал, сунул в кастрюлю с водой. Туда же для разбавления одиночества птички сунул очищенную луковицу. Терпеливым караулом ждал рядом закипания и снимал, снимал шум. Одновременно  для хрустальной прозрачности бульона  белоснежной холщовой салфеткой тщательно протирал со стенок кастрюли накипевшее.

    Как только курчонок под вилкой перестал попискивать и стал мягким, изъял его и луковку из кастрюли. Куру бережно положил остужаться на сквознячок, а варёный лук безжалостно вышвырнул прочь. Бульон символично присолил, засыпал в него картофель, нарезанный кубиками, и оставил вариться. Сам же принялся колдовать месиво под клёцки.

    В стеклянную полусферическую плошку насыпал жмени три манки, стал вбивать яйца и мешать, мешать... Обильно солил и перчил смесью перцев, добавлял давленного чесночку. Смачивая чайную ложечку водой, стал черпать и закидывать смесь в бурнокипящий бульон. Рубленный же укропчик и пацифистскую веточку лавра добавил, как только клёцки в бульоне стали ощутимо развратно набухать.

    Топил до прозрачности кусочки свиного сала в глубокой сковороде. Поверх скворчащих шкварок сыпал резаный лук, пассеровал и вливал в затворённое в крошечном глиняном горшочке пюре из замоченного в страшной тайне с вечера гороха. Рядом же в печи во втором горшочке томил до коричневой корочки ощипанное с курёнка мясо в сметане.

    Хлебал хрючево  чавкая, упиваясь гордостью за свою отвоёванную в жарких неравных битвах свободу. Мысленно сидя прямо на степной земле у жаркого ночного кострища, поправлял за спиной колчан и косил хитрым глазом за ближайший буйнотравый взгорок, ежеминутно ожидая коварного нападения диких амазонок со спины.


  • leonata это нравится
Количество разума во вселенной - величина постоянная, а население растёт...

#24 ZANUDA

ZANUDA

    Супер профи

  • Активные участники*
  • PipPipPipPipPip
  • 1 331 сообщений
  • Город:Москва
  • Имя: Антон

Отправлено 02 января 2018 - 20:09

Ленивые голубцы
 
kkuh.jpg

    Обводя тяжёлым и пристальным взглядом своих чумазых опричников, без устали кидающих в этот момент совковыми лопатами уголёк в жерло интернета, со внутренним вздохом внезапно осознал неизбежность взятия на себя строгого отеческого контроля и за проведением коллективного досуга. С гневом отвергнул предложение офисных шалопаев провести традиционный для жителей нашей сельской местности «корпоратив». Объявил сиё действо пошлой банальной пьянкой, а неизбежно за ней следующие гонки по бездорожью на бракованном сельхозинвентаре, мордобои между менеджерами и программистами, выливающиеся в беспорядочные половые связи, обозвал до оскомины приевшимися. Решил подойти к делу основательно и с огоньком, в лучших традициях уважающих себя российских торговых домов девятнадцатого века, и организовать прямо в офисе силами трудового коллектива любительский спектакль, плавно перетекающий в торжественный обед. Особо напирал на волшебство превращения весьма затратного банкетного мероприятия в высокодоходное путём принудительной продажи билетов на спектакль родственникам, друзьям, а то и просто случайным прохожим.

    

   Радовался как дитя и хлопал в ладоши, наткнувшись во время поисков в этом вашем мерзком интернете на раритетнейшую инкунабулу «Суд над свиньей», пьеса в 3 действиях, для постановки в народных домах, домах крестьянина и избах-читальнях, под сочинением агронома-зоотехника А. Е. Фролова. Сама книга осталась нам недоступна - сайт Российской Государственной Библиотеки для доступа к столь ценной и, без сомнения, высокохудожественной литературе запрашивал при регистрации паспорт, диплом о высшем образовании, номер банковской карточки и генетический анализ кала. Так как ни первого, ни второго, а так же и третьего у вашего покорного слуги отродясь не водилось, решил воспроизвести текст пьесы совершенно самостоятельно. По наитию, так сказать, но беспрестанно опираясь на изображение на обложке, свой могучий жизненный опыт и великолепное чутьё не чурающегося литературных ристалищ труженика. Будучи полон благочестивых мыслей, беспрестанно укрепляя себя крестными знамениями и рюмашками чачи, сел писать. 

sviny.JPG

 

Суд над свиньёй,
или правильно выкормленный на бекон подсвинок

Пьеса в трёх действиях
для постановки в народных домах, домах крестьянина и избах-читальнях
 
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

К а р а в а н о в о ж а т ы й, пожилой и весьма важный половец в лётном шлеме, так как в лихой молодости служил штурманом в ханской авиации и летал на многоместных джиннах и ифритах бомбить вражеские города. Молчалив, с верблюда не сходит, сидит прямо, смотрит, прищурившись, только вперед, иногда на навигационные приборы и карту.
П е р в ы й п о л о в е ц, юн, узкоглаз, морда с типичной половской хитринкой; лук, колчан за спиной, огромная кривая сабля на боку.
В т о р о й п о л о в е ц, то же, что и первый.
К у х м е й с т е р, не молод, пузо, седина, борода. Одет в домотканый подпоясанный армяк и смазные сапоги. За поясом два больших кухонных ножа. Вид разбойничий.
М а л е н ь к а я К о п ч ё н а я С в и н а я Н о ж к а, самый загадочный персонаж, периодически поёт.
М е ш о ч к и с к р у п а м и, обыкновенные небольшие холщовые мешочки. Раскачиваясь, ритмично хрустят, могут задорно без слов подпевать нежными голосами.
В е р б л ю д ы, просто верблюды. Первый - двугорбый, остальные два - одногорбые.
 

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

В е р б л ю д ы, К а р а в а н о в о ж а т ы й, П о л о в ц ы, К у х м е й с т е р.

Островок посреди моря, пляж золотого песка, пальмы. У края пляжа кривовато торчит полосатый столб с надписью «Таганрогъ» сверху и двумя оппозитными стрелками ниже. На стрелках надписи: «Ставка Азовского Хана» на левой и «Московия» на правой. На заднем плане густые, ядовито зелёные заросли джунглей. Из зарослей фоном слышны хриплые выкрики грубых офисных сотрудников: «Девственица?.. Точно девственица?..», «Точно-точно, только что проверили!», «Приноси в жертву!», «Во имя удачной охоты на администратора ресторана "Жемчужина” приносим тебя в жертву!», «О, ещё одну поймали!», «Во имя удачной сдачи сайта отеля "Темиринда” приносим тебя...» Раздаются игривые визги жертвоприносимых дев, рваными хищными ритмами звучат там-тамы. На переднем плане крытая пальмовыми листьями хижина из бамбука с надписью «Складъ & Офисъ SPD» над дверным проёмом. Рядом с хижиной стоит половецкий караван из трёх верблюдов. На боку первого верблюда висит на бечеве эмалевая табличка, явно позаимствованная у вагона РЖД: «Темрюк-Златоглавая». На первом верблюде сидит Каравановожатый. Два половца, спешившись, наблюдают, как Кухмейстер, изрядно суетясь и пыхтя, увязывает плотно набитые маленькие холщовые мешочки с пшеном, сорго, ячменём и солью, любовно обёртывает копчёную свиную ножку в вощёную бумагу и грузит всё это барахло на верблюдов.
 
К у х м е й с т е р.  Нет, вы слыхали? Знающие люди поговаривают: на Московии ныне талантливых иллюстраторов запросто выкупают в единоличное пользование за скромное хрючево. До чего довели народец-то творческий, а? За еду, за шапку сухарей! Успеть бы теперь, только бы успеть.
П е р в ы й   п о л о в е ц. (презрительно фыркает) Успеем. (многозначительно поднимая указательный палец кверху) Экспресс. Ханский скорый. Верблюды, просто звери!
В т о р о й   п о л о в е ц. (взгромоздясь на верблюда)  Не дрейфь, батя. В срок поспеем.
К у х м е й с т е р. (с томлением в голосе)  Успеть бы… Перехватить, перекупить. Не дать этим худосочным леди из вражьей Ливонии наложить единоличную лапу на творчество мастера. (кричит в гневе) Искусство должно принадлежать народу! (в истоме предвкушения прижимает руки к груди и стонет) Успеть бы.. Эхъ, как красиво тогда заживём…

 

Караван трогается, Кухмейстер, пройдя немного следом, крестит отъезжающих на прощание и ещё долго, роняя скупую слезу, стоит и смотрит из-под ладони на удаляющийся за горизонт караван.
Занавес.

 
    Поставив жирную точку после слова «занавес», кинулся готовить обед будущей труппе. Из оставшейся после отправки с караваном свинины нарубил фарш. Сыпал в него замоченный и промытый предварительно рис, мелко нашинкованные лук и капусту. Вбил пару яиц, добавил соли и чёрного перцу. Лепил из фарша ошария, получающиеся в привычных мозолистых руках старого душегуба-бомбиста размером точь-в-точь с ядра к трехфунтовой пушке. Валял ошария в муке и обжаривал на быстром огне до лёгкой корочки. Притопывая ногой и покрикивая, заставлял будущие голубцы самостоятельно закатываться в казанок и находить себе подходящее место в нём. Влив поверх соус из томатов и зелени, поставил на час тушиться в печь. В громадную кастрюлю поверх заботливо приготовленного ложа из листьев нежно выкладывал початки молочной кукурузы. Заливал ключевой водой, присаливал и варил совсем недолго. К столу подавал так: порционно голубцы - по четыре ядра пирамидкой на тарелке, кукурузу - на общем блюде горкой, с накидаными поверх горки искрящимися морозной искрой кусочками коровьего масла. С трудом оторвав себя от медитативного наблюдения за плавящимся на початках маслом, кинулся писать второе и третье действие.
 

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
В е р б л ю д ы, К а р а в а н о в о ж а т ы й, П о л о в ц ы, М а л е н ь к а я С в и н а я Н о ж к а, М е ш о ч к и с к р у п а м и.

Бескрайняя донская степь, лето, жара, марево, безветрие, солнце в зените. Колышущийся нагретый воздух у земли напоминает воду. По просёлочной пыльной дороге медленно бредёт наш трёхверблюжий караван. Позади каравана мираж моря с островом. Ещё далее, сквозь мираж, виднеются минареты Ханской Ставки, а впереди уже явственно проглядываются купола Златоглавой. На боку одного из верблюдов покачивается маленькая Копчёная Свиная Ножка завёрнутая в вощёную бумагу. На боку другого - мешочки с крупой. Каравановожатый постоянно поднимает над головой походный анемометр, смотрит на его показания, сокрушённо качает головой и, тихо поругиваясь себе под нос, вносит поправки в курс на карте. Остальные половцы вольготно сидят на верблюдах боком и, иногда ехидно поглядывая на Каравановожатого, ведут давно начатую неспешную беседу.
 
П е р в ы й   п о л о в е ц. ...941-й проект, благодаря своей хитрой конструкции, от давления воды вытягивался в длину. Его двести метров длины при глубине сто метров превращались в километр. Потом силой пара и атома лодку сокращали до двухсот метров и снова вытягивали. Червячный принцип передвижения. Скорость увеличивалась фантастически, и сто морских миль покрывались на полном ходу фактически мгновенно. (с хитринкой кивая в сторону Каравановожатого) А вот ифрит-бомбардировщики от напора воздуха становились изрядно короче. И время в пути у них приращивалось.
В т о р о й   п о л о в е ц. (тоже ехидно мотыльнув головой в сторону Каравановожатого) Только время у них и приращивалось! Поэтому-то на лодках год за два, а ифрит-штурманам только персональный секундомер для отсчета выслуги лет!
П е р в ы й   п о л о в е ц. Ифрит-штурманы вообще самую тяжёлую нагрузку несут. Они же сидят в самом носу. Сжатие джинна с них и начинается. Их сильнее всех и сжимает невзирая ни на персональный секундомер, ни на анемометр. А обратно, бывает, уже и не отпускает…
М а л е н ь к а я С в и н а я Н о ж к а. (внезапно начинает тихо мелодично петь, а мешочки с крупой похрустывать в такт)  Еду-еду степью... Еду-еду лесом... Спешу-спешу к вашему столу...
В т о р о й   п о л о в е ц.  Да цыц ты, кизяк-шашлык!.. (остервенело лупит по Маленькой Свиной Ножке камчой)
М а л е н ь к а я  С в и н а я  Н о ж к а.  Ой, ой! (вздрагивает несколько раз и замолкает)
В т о р о й   п о л о в е ц.  Бывает так сожмет, что только через сопло у ифрита отпускает!
П е р в ы й   п о л о в е ц.  Через сопло у них только некоторые части тела могло отпустить. Кстати, голова обычно не пролезала. Однако, «хорошо обжатый» ифрит-штурман ценился в экипаже на вес золота.
В т о р о й   п о л о в е ц.  Еще бы! По весу он был практически бесплатно!
П е р в ы й   п о л о в е ц.  И жрал меньше, и отходов от него чуть-чуть. И покрыт был из-за диффузии красивой алюминиевой плёнкой!
В т о р о й   п о л о в е ц.  Маленькой кастрюли пельменей, да ещё с канистрой майонеза им хватало на весь учебный год!
П е р в ы й   п о л о в е ц.  Это только если внутри штурмана полость была для пельменей. Обычно, к сожалению, они получались цельные. Переобжатие - страшная вещь. И это только побочное использование обжатых штурманов. Одно из основных - их блестящим алюминиевым тельцем пускали солнечных зайчиков. Семафорили на землю и другим ифритам морзянкой.
В т о р о й   п о л о в е ц.  Кроме того, выпущенные в свободное падение отвлекали на себя ракеты! А еще ослепляли вражеских пилотов на змеях горынычах!
П е р в ы й   п о л о в е ц.  Тут вот что нужно уточнить: всё зависело от качества обжатия штурмана. Если обжатие проходило равномерно по всем четырём координатным осям, получался отличный, качественный обжатый ифрит-штурман. Но случались и жуткие перекосы. Так, если доминировало сжатие по поперечной оси, то получался в лучшем случае тёплый штурман-половичок, его только как коврик под ноги командира экипажа ифрита и использовали. Если же превалировало продольное обжатие, формировался замечательно тонкий и гибкий конец-штурман. Из него во время долгих полётов можно было плести от скуки макраме. При этом он всегда по посадке сам расплетался и укладывался в аккуратную бухту.  А ещё можно было, натянув его в фюзеляже ифрита струной от носа до хвоста, играть на нём всем экипажем задорный марш половецких авиаторов.
М а л е н ь к а я   С в и н а я   Н о ж к а.  Еду-еду, скоро приеду. Как приеду на стол попрошусь. На стол попрошусь...
В т о р о й   п о л о в е ц.  А шайтан! Молчи, шампур-ага! (опять лупит камчой, Ножка замолкает) «Стренджер он зе ку...» - тоже годится, когда приедается марш авиаторов.
П е р в ы й   п о л о в ец.  Ну, нет. «Стренджер он зе ку...» на наших ханских бомбардировщиках сыграть невозможно. Тут как всё происходит: после натяжения штурман-струны внутри фюзеляжа радист даёт камертоном ноту Ля, бортмеханик, натягивая поводья и подстраивая скорость ифрита, обжатием фюзеляжа добивается созвучия камертона и струны. Хвостовой стрелок зажимает лады, прижимая струну к шпангоутам фюзеляжа, а командир и второй пилот наяривают в четыре руки ритм медиаторами. Дело в том, что наши ифриты выращены в метрической системе и, стало быть, своей тушкой подходят только под звукоряд наших половецких тёплых ламповых мелодий и плясок. А богомерзкий Фрэнк Синатра писал свою музыку в дюймовой системе для американских валькирий. Да и сами конец-штурманы из патриотизма зачастую отказываются вибрировать и звучать при исполнении мелодий зарубежной эстрады.
В т о р о й   п о л о в е ц.  А ещё продольно обжатые штурманы, будучи выпущены на фалах за борт, затрудняли поиск ифрита РЛС противника.
П е р в ы й   п о л о в е ц.  Да… Но самые страшные были штурманы, переобжатые по четвёртой координатной оси - временной. Получался психотроп-штурман. Курсы они, правда, считывать уже не могли, зато вызывали у вероятного противника галлюцинации мощнейших половецких ядерных взрывов. Именно они в 1947 году замаскировали наших джиннов под банальные летающие тарелки фошистов, вызвав устойчивый бред у адмирала Ричарда Берда во время операции «Highjump».
В т о р о й   п о л о в е ц.  А ещё именно таких - обжатых по четвёртой оси - используют в качестве твэлов в токамаках Ханской Ставки...
К а р а в а н о в о ж а т ы й. (перебивая, в гневе)  Господи, что же вы там курите?
П е р в ы й   п о л о в е ц.  Вы не поверите!

Караван медленно удаляется в марево миражей.
Занавес.
 
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
К у х м е й с т е р.

Предрассветная ночь. Кабинет кухмейстера. Посреди кабинета старое «вольтеровское» кресло и антикварный стол. На столе горящая свеча, старинный глобус, череп отдалённо напоминающий человеческий и куча малоприятных хирургических инструментов. Кухмейстер перечитывает только что написанное им письмо.
 
К у х м е й с т е р.  Милый друг, разлюбезная супруга моя Маргарита, свет очей Петровна! Во первых строках хочу сообщить Вам, что мы все живы-здоровы, чего и Вам желаем. Только кошица Шурка слегка прихворнула простудой, правда, тут же одумалась и вполне себе выздоровела обратно. Ратные коллеги мои, обтрескавшись обедом, обпившись чачи и посылая Вам самые горячие приветики, прямо за кухонным столом, учат роли данной пьесы. Осваивают, с позволения сказать, весьма новые для них премудрости Мельпомены. Думается мне, если всё сойдёт гладко, о лихих турах с представлениями спектаклей по городам и весям нашей необъятной родины. К премьере всенепременно ждём Вас в родных пенатах. С чем и откланиваюсь, лебёдушка моя белокрылая, ибо спатки уже давно пора.
P.S. Будя  в Кенигсберге, увидите там коллегу нашего по перу г-на Новикова, всенепременнейше передавайте привет и кланяйтесь.

 

Кухмейстер задувает свечу, в окно виден брезжущий рассвет, слышно пение жаворонка.
Занавес.

 
    Наблюдая генеральный прогон пьесы, нервно грыз ногти в состоянии, близком ко апоплексическому удару. Кидался дальновидно припасёнными кукурузными кочерыжками в доморощенных актёров. Добиваясь верной игры, кричал, топал ногами, обзывал халтурщиками, сапожниками, паяцами и грозил похоронами за стеной кладбища, рядом с самоубийцами. Подозревая грандиознейший провал столь, без сомнения, замечательного и талантливого произведения из-за бездарности исполнителей, к премьере готовил нюхательную соль для зрителей и валокордин для себя.

 

golubec.jpg


Количество разума во вселенной - величина постоянная, а население растёт...

#25 ZANUDA

ZANUDA

    Супер профи

  • Активные участники*
  • PipPipPipPipPip
  • 1 331 сообщений
  • Город:Москва
  • Имя: Антон

Отправлено 03 января 2018 - 15:44

Плов из свинины с черносливом

 

plov.jpg

Бабы — дьявола отродье,
Где любовь к родным краям?
****** купил угодья?
Так не я сказал… — Омар Хайям!

 

    Слушал из уст моей вернувшейся из очередного вояжа благоверной нервический поток сознания о потере ею  уже по прибытии  и автобусного, и паромного билетов. В докладе в виде оправдания фигурировали: темное время суток, дождь, усталость, множественные благоприобретённые пороки, врождённая идиотия и фундаментальные грехи отцов. В конце повествования особо гордо напиралось на спонтанную и невиданную сообразительность, выразившуюся в конфискации у многих попутчиков ненужных им более билетов.

 

    Сжимал зубы и кулаки, периодически мученически закатывал глаза. Мужественно боролся с общей слабостью и дрожью в ногах, проистекающих из-за ощущения грядущего отлучения от финансовой компенсации за билеты. С сардонической усмешкой, приоткрыв один глаз, внимал фразам растеряхи со сквозящей робкой надеждой на нахождение её, без всякого сомнения, гениальным мужем выхода из данной безнадёги. Швырнув в сердцах на кухонный стол острейший секач, коим в этот момент лихо рубил мясо, взял мягко, но решительно негодницу за шиворот и, слегка придушив, грозным шёпотом вопрошал: сознаёт ли она о толкании вашего покорного слуги, славящегося своей предельной честностью и крайним законопослушанием, на скользкую противоправную дорожку. Предрекал весьма скорое горе и разорение. Чётко прорисовал этапы криминального пути голубушки - от поджигания в телефонных будках номеронаборных дисков в розовой юности  вплоть до однозначно грядущих в ближайшем времени ограблений банков и, как следствие, полного перехода всей нашей семьи на нелегальное положение.

 

    Снял с себя передник и решительным командным жестом руки делегировал на сегодня все кухонные полномочия растеряхе, указав направление на кухню. Кратко и ёмко отдал команду: «Плов со свининой и черносливом. Быстро. Качественно. Без затей. По-мужски!» Сам же, трясясь от давно забытого ощущения адреналина в крови, достал из тайника в подполье заветный потёртый, коричневой натуральной кожи  саквояж с профессиональными инструментами медвежатника, фальшивомонетчика и заядлого душегуба внутри. Заведя тугую граммофонную пружину, пустил вращаться пластинку, опустил иглу и, немелодично подпевая хрипящему из трубы голосу: «Динь-бом, динь-бом, – Слышен звон кандальный. ... Динь-бом, динь-бом,– Слышно там и тут - нашего товарища на каторгу ведут…», сел за стол. Ввинтив в глазницу мощнейшую часовую лупу, маникюрными ножницами резал из билетов-доноров нужные буковки и, взяв их пинцетом, аккуратно клеил гуммиарабиком на подходящий билет. Шевелил губами, едва успевая читать за своими быстрыми и умелыми руками.

 

    Часто бросал работу, волнуясь и тревожно семеня, бегал с проверкой на кухню. Недоверчиво и критически глядя на свою ханум, скрипучим въедливым голосом давал ценные указания о поварской рачительности и рациональности. Беспокоился, не забыт ли к закладке в казан чернослив и чеснок. Вопрошал, было ли раскалено предварительно масло. Страдая, осведомлялся, была ли соблюдена пропорция риса и воды. Скептически заглядывал под крышки всех кастрюль и сковородок на плите. Привередливо снимал пробу. Ловко уворачивался от лихих ударов поварёшкой.

 

    Закончив, предирчиво оценивая, долго разглядывал готовую «липу» под разными углами и на просвет. Ахал и охал, восхищаясь своему могучему криминальному таланту. Поглаживал лежащую рядом на столе,  громко мурчащую и щурящую свои зелёные бандитские глаза  юную кошицу Шурку. Рассказывал ей  о её ответственных обязанностях тотемного животного в нашем преступном семейном сообществе «Чёрная кошка». Заодно  упоминал о тяжелой судьбе её дальней родственницы из стольного града Новосибирска. Будущая мать-одиночка, прелестная молодая и игривая черепаховая кошечка Ирка (Ирландская Республиканская Кошачья Армия), названная так за свой тихий и покладистый характер, понесла от секретного кота-физика. Старый опытный соблазнитель днями напролёт работал ещё с самим знаменитым Кутателадзе над теорией относительных предельных законов турбулентного пограничного слоя сжимаемого газа. Ночами же эта драная шкура шлялся по крышам НИИ и, напрочь нарушая режим секретности, чесал молодым доверчивым девкам всякие страсти: как он, к примеру, останавливал лапой пучки элементарных частиц в циклотроне и расщеплял для Самсон Семёновича атомы одним укусом. Кошечки млели и таяли под таким харизматическим напором и отчаянно беременели пачками. Не обошла эта злая судьба-судьбинушка и нашу Ирку. Алиментов, ясное дело, от секретного усатого засранца, коварно не оставившего на память даже своего имени, ждать не приходится. Вот теперь мы, чьё сердце ещё не зачерствело, ищем для будущих котят с ярко выраженным физико-математическим уклоном добрые хорошие руки через интернет.

 

    Позже, уже сытно откушавши плова, совершенно для души, отдыхая, на чистом листе гербовой бумаги из остатка букв наклеил классическое: «Если рассудок или жизнь дороги вам, держитесь подальше от торфяных болот». Послюнив химический карандаш, подписал левой рукой «Доброжелатель» и ещё потемну, ехидно и мстительно ухмыляясь, сбегал во двор и подбросил подмётную цидулю на крыльцо нашего многобуйного хлопотуна управдома.


Количество разума во вселенной - величина постоянная, а население растёт...

#26 ZANUDA

ZANUDA

    Супер профи

  • Активные участники*
  • PipPipPipPipPip
  • 1 331 сообщений
  • Город:Москва
  • Имя: Антон

Отправлено 04 января 2018 - 21:36

Pečené vepřové koleno
 
vepr.jpg

– Лук вы уже изволили положить раньше, – заметил вольноопределяющийся.
Капрал бросил на него полный отчаяния взгляд.

Ярослав Гашек.

- А что это запахло горелым?
- Аффтар жжот.
Народная мудрость.

 

 

   Вчерашний бесконечный весенний день всё ещё длился и длился, а собственные внутренние часы, те самые, что, несомненно, у каждого, с хрипами и стонами, тикают в подсознании, трагично показывали уже глубокую полночь. Во время варки в тёмном пиве свиной рульки, от аппетитного запаха бегая по стенам и потолку, внимательно наблюдал за супругой, в это время вдумчиво читающей толстую "Квантовую магию". Особо душещипательные пассажи мерзавка злонамеренно зачитывала мне вслух, выбирая места с милыми словечками типа «сеперабельно», «декогеренция» и «редукция сознания». И всё бы это ничего, и не такой «теософский кокс» в своё время пережёвывали так, что аж от зубов отскакивало. Да только именно в это время мать моя, безжалостный и беспощадный культуролог, отложив на потом таинства квадратно-гнездового буколического земледелия и варку варенья, затеялась жадно читать у себя в имении «Теорию струн и скрытые измерения Вселенной» и, звоня мне, строгим учительским тоном уточняла для себя моё мнение старого опытного выпивохи о Бутылке Клейна.

 

   А ведь как безобидно всё начиналось! С утра, ехидно оставив своих милых дам наедине у границ непознанного, смело решил заняться истинно мужским делом – творением этого мира, а в частности легендарного и овеянного всяческими романтическими легендами и преданиями чешского вепрева колена, и отправился искать в местных лавках свиные рульки.

   Со вкусом ругался и торговался в мясном. С рыдающими нотками в голосе терпеливо объяснял о трагичности несоответствия стройного и ранимого собственного душевного идеала и кошмара их торговой действительности. В итоге, с истинным смирением стоика приобретя лишь одну имеющуюся в наличии маленькую рульку вместо трёх запланированных больших, отправился за пивом.

   Глядя на мудрённую в своей нарядности и вычурности шрифта вывеску весёлого пивного разливочно-распивочного заведения «Хмельнофф», шептал себе под нос непристойности и, загибая пальцы, долго пытался подсчитать количество букв «ф». В конце концов плюнув и в сердцах обозвав и высокомерных хозяев, и дураков рекламных дизайнеров по примеру бессмертного Ноздрёва «фетюками», зашёл и приобрёл литр тёмного «Антон Груби».

   – С собой! – гордо заявил бармену и, мстительно глядя на хмурых и помятых с утра завсегдатаев этого шалмана, добавил. – Мне не пить, мне для маринада надо.

 

   Слегка осмолив рульку, погрузил её в чашу мультиварки. Выливая поверх пиво и приговаривая исконно по-чешски: «Dobré pivo», жадно слизнул последние капельки с горлышка бутылки. Закинул туда же лук, не снимая кожуры, только посёкши  его на четыре части, и дольками порезанный имбирь. Кинул пяток чернослива, головку чеснока, соль. Вдогонку стручок красного перца разрезал вдоль и, вытрусив зёрна, присовокупил. Для ароматной кислинки одинокое маленькое зелёное яблочко рассёк и, удалив косточки, отправил следом. Полтора часа томления, а по выкипанию пива, полчаса запекания в горчично-медовом соусе, и искомое пытливым разумом стояло на столе, готовое к пожиранию. Заложив за воротнички накрахмаленные салфетки, мы лихо схватились за ножи и…

   Постигшее нас вскоре глубочайшее разочарование с трудом поддаётся описанию. Нет, чехи, несомненно, молодцы. Критиковать их мы просто не имеем права. В период суматохи и неразберихи Гуситских войн и прочего чумного ужаса позднего средневековья создать столь простое и незатейливое в приготовлении вкуснейшее блюдо – это надо было изрядно постараться. Отлови только мимо пробегающего кабана, отстриги у него ногу, реквизируй у местных крестьян немного пива и специй, и вот уже на лесной поляне – пир горой. Впиваясь в душисто-сочное, трави молодым и необстрелянным военные байки и, точа булат перед завтрашним боем, пой сытые песни. Но мы-то… Мы-то с вами, нежные гурманы двадцать первого века, просто обязаны заявить: жрать там в этой рульке нечего. Шкура, жир, кости и прочая чепуха.

 

   На следующий день, при несомненной злой улыбке мироздания, попутно празднуя всероссийский день гурмана, чем-то неумолимо напоминая себе клишированного героя американских сериалов, что вечно пытается «исправить свои ошибки», решил переписать и выправить ткань истории. Смело и решительно соединив два рецепта в одно, чешское колено вепря и немецкую буженину, замочив часа на два свиную шейку целым куском килограмма на полтора в сладострастнейшем тёплом маринаде из тёмного пива, чеснока, имбиря, гвоздики, перца и лавра, запёкши после мяско, обмазанное горчицей с мёдом, в мешочке, могу вам теперь с уверенностью сказать – да! Это наш размер. Вот это истинно русская удаль. Есть чего по нёбу покатать.

 

   Собственно в данном рецепте осталось предупредить лишь об одном – о запахе. Выждать, терпеливо вдыхая совершенно бесчеловечные ароматы томящегося в пиве мяса, решительно не для слабых духом. Если в первый день страдания касались только меня одного, женщины, естественно, в расчёт не идут, то сегодня мы страдали уже вдвоём с моим коллегой. Слабый и нервный по молодости своей, он на исходе всего лишь часа этой роскошной пытки, сглатывая обильные слюни и страшно вращая глазами, затравлено прохрипел:

   – Всё! Не могу больше!

   Выбежав на улицу и удалившись на приличное расстояние, долго стояли несчастными сиротами на голодном ветру. Нежно поддерживая коллегу, прислонившегося в полном изнеможении разгорячённым лбом к бодрящему холодом фонарному столбу, внимательно наблюдал за секундомером, отсчитывающим последние минуты до пиршества. Возвращаясь, с недовольством отметил тот безумный риск, коему мы себя безрассудно подвергли – амбре от мяса вышло к этому времени из дома и стелилось вдоль по улице, возбуждая в местных аборигенах самые грубые и низменные инстинкты.

 

   По окончании трапезы, уже переместившись на диван, в послеобеденной неге покуривая и попивая кофий, вдумчиво слушали в исполнении нашего камерного трикотажа котокомпозицию «Весна». Сидевшие втроём кружком вокруг фен-шуйной «музыки ветра», мы давно уже повесили эту заразу пониже для которазвлечения, коты лупцевали по колокольчикам лапками, соблюдая строгую, не побоюсь этого слова, консерваторскую очередность. Мы, замерев, тихо внимали. Изредка шелестели обёртками шоколадных конфет и покашливали в кулачок. Торжественным шёпотом, с тонким чувством настоящих ценителей классической музыки, отмечали друг другу, что в композиции у консерваторцев с усами явно прослеживается влияние Гершвина и Рахманинова одновременно. От полноты обуреваемых нас чувств, проистекающей от одновременной телесной и духовной сытости, плакали и ликовали, ликовали и плакали...


  • Люлюша и leonata это нравится
Количество разума во вселенной - величина постоянная, а население растёт...

#27 ZANUDA

ZANUDA

    Супер профи

  • Активные участники*
  • PipPipPipPipPip
  • 1 331 сообщений
  • Город:Москва
  • Имя: Антон

Отправлено 06 января 2018 - 12:21

Свиные отбивные
 
ludi_4.jpg

   - Жрать правильно - дело простое, - в сердцах говорил я своим котам, яростно режа добрый кусок свинины на заготовки для отбивных. Рассевшиеся вокруг меня академическим театром коты внимали моим сентенциям с одобрительным урчанием, заедая услышанное кусочками мяса. - А вот правильно жрать и не впадать в оголтелый эстетизм и еретическое самолюбование куда как сложнее.

   - К примеру, - продолжал я лекцию, остервенело отколачивая рубелем куски свинины для отбивных, - один мой знакомый писатель с дражайшей своей супругой весело разминают свой интеллект на кухне, сочиняя необычно вычурные названия для блюд. Явно преступно путая святой храм кулинарии с курсами актёрского мастерства, банальное варево из красной чечевицы со свининой, дабы скормить сиё яство своей капризной худенькой дочери-подростку, они, бесчеловечно применяя боевое кухонное НЛП, обозвали "Обед молодых монахов-иезуитов Румпельштильцхен  в просторной келье". После чего несчастная дочь, одурманенная этим густопсовым романтизмом, два дня  как зачарованная  ела это жирное и питательное кушанье, прямо на глазах утолщая на радость родителям свою стройную фигурку.

   Разбив тем временем в плошку яйца и насыпав красивой горкой панировочные сухари на разделочную доску, стал купать прозрачные отбивные в солнечных желтках, окуная их после в коричневые хлебные тучки. За сим, затаив дыхание, принялся погружать их в раскаленное масло сковороды. Взяв в руки деревянную лопатку и  назидательно потрясая ею, я продолжил:

   - Ещё более страшный эстетический диссонанс между простой здоровой сельской пищей и возникшим внезапно кулинарным самосознанием прослеживается ныне у аборигенов одной деревни. Сельцо сиё выросло подле мужского монастыря, затерянного в глухих дубовых чащобах юго-востока Воронежской губернии. Горе и беда до поры до времени обходили поселение стороной. Монахи мирно молились за высокими стенами, Мамай и Деникин были исключительно проездом, а фошисты, хлопотливо бегая по своим делам тудой-сюдой, вообще не замечали деревни. Местные земледельцы же, не отвлекаясь на эту глупую суету, испокон веков по вечерам с молодецким хрустом грызли крепкими зубами спелую брюкву и, запивая её вкусным самогоном, смотрели детски-незамутнённо на звёздное небо, отгоняя тревожные знаки комет суеверными плевками, одновременно крутя рожки от сглаза из пальцев.

   Но однажды  брат мой,  тогда ещё лихой курсант четвёртого курса философского  трижды ордена Аристотеля факультета Ростовского университета, дочитавшись аккурат до концепции разума и воли Шопенгауэра, здраво сказал:

- Хватит, надоело! - решительно захлопнул учебник и ушёл в монахи выше упомянутого монастыря. Мать же наша, безжалостный суровый культуролог, тогда ещё будущая мать монаха, узнав об этом, тоже сказала:

- Хватит, надоело! - выключила огонь керосинки под медным тазом с вишнёвым вареньем, эстетично сняла с себя передник и ушла стезёй декабристок вслед за философом прочь из опостылевшего ей города. Купила в деревне подле монастырского подворья домик и стала незамедлительно совершать неторопливые предтрапезные моционы совместно с сыном-монахом прямо по тихим сонным улицам села, одновременно и любуясь буколикой и насильно насаждая кулинарную культуру в массы.

   - А скажите, отец мой, - громко говаривала во время прогулки мать моя  брату моему монаху, - как вы смотрите  на то, если на обед вам сегодня будет подана жареная куриная печень в соусе из яблок и красносмородинного желе, сопровождаемая жареной же картошкой?

   - Крайне положительно, дочь моя, - неспешно ответствовал матери моей брат мой, а ныне отец Косьма. - Меню, поименованное вами, несомненно, необременительно в усвоении и лёгко в приготовлении. Но истинно христианское смирение мне подсказывает, что красносмородинное желе, уготовленное для сегодняшней трапезы, всенепременно будет заменено вами на чёрноносмородинное...

   Слышащие сиё  слабо искушённые в кулинарных шалостях работники плуга и борозды тихо стонали и незамедлительно  в надежде не впасть в окончательное ничтожество  массово отсылали своих чад в города в горнила кулинарных училищ. Средь учиняемого жестокого разора спокоен был лишь монастырский кот Калмык, натуральный православный хулиган, будучи  без сомнения  цельной и самодостаточной личностью, лёжа под телегой и  дожирая пойманного самолично в соседнем дворе хищного кролика, невозмутимо   с одобрением  щурил  свои жёлтые бандитские глаза.


  • Оле4ка, Люлюша и leonata это нравится
Количество разума во вселенной - величина постоянная, а население растёт...

#28 ZANUDA

ZANUDA

    Супер профи

  • Активные участники*
  • PipPipPipPipPip
  • 1 331 сообщений
  • Город:Москва
  • Имя: Антон

Отправлено 09 января 2018 - 23:11

Солянка
 
solyanka.jpg

   Солянка  - штука до безумия простая. Хотя,  несомненно,  является ярким представителем блюд класса "Вещь в себе", а в своей глубокой духовности плотно прилежит к кантовской гносеологии.

   В ознаменование первого осеннего дождя  сегодня было изволено к закупке  ребер копченых свиных где-то полметра, не более, шпика красным перцем перчённого грамм двести, колбасок венгерских, баварских и кнаквурстских некоторое количество, грудинки сочной, жирной, полкило, кабаносов пару, колечко "краковской" и палочку сырокопчёной "кремлёвской". Туда же присовокупилась  баночка оливок с лимоном без косточек, зелени разной пучок и большой стручок перца красного.

   Оглядев раскинутое по кухонному столу едовое великолепие, стремглав кинулся к телефону. Отгоняя котов от колбасного изобилия изящными жестами ног, требовал себе у шайтана, сидящего в бездушно-бакелитовом электронном рожке, прибытия на ужин всех своих сыновей. Торжественного, в смокингах. Заинтересовывал их впечатлениями незабываемого вечера. Прибытия требовал не анахоретного, а совместно со спутницами своими верными. Да девкам их красным  наказывал строго в вечерних быть туалетах. Говоря по-нашему, по-простецки, по-земледельчески - литл блэк дресс на них пусть будет напялено хоть каплю. Рубины и бриллианты по разумности  им тоже не возбраняются. Пусть уж накинут сегодня нити жемчуга драгоценного поверх ключиц своих тонких да причёсок пышных. Кричал так же в трубку о проклятиях отцовских  незамедлительных  в случае ослушания даже в пунктах незначительных...

   Помолясь сурово, но скоро, по-походному, мысленно торжественно пристукнул прикладом оружья своего вострого  интеллектуального  о закладной камень дома родного и приступил к великому кухонному колдунству.

   Закинув в кастрюлю, на две трети полную ключевой воды, рёбра, варил до появления восхитительного запаха, вызывающего у слабых духом устойчивое урчание в животах. При сём, не медля, готовил зажарку из жирненькой ветчинки, шпика и лука. Как только лук зарумянился, добавил пару свежих очищенных от кожуры томатов. Рёбра из кастрюли выхватил, а зажарку в бульон погрузил. 
    Промыл замоченный загодя рис, сложно сложив пальцы хитрым, означающим воду, китайским иероглифом "шуй". Движение сиё почерпнуто мною было у одного басурманина ещё в стародавние времена.
    Дождавшись закипания, стал бить в бубен и вращаться. Громко и страшно камлая, метал в кипяток и в котов порезанное колбасное ассорти. Последними же, уже при погасшем под кастрюлей огне, в торжественной тишине  в солянку пали оливы, зелень и мелкорубленые стручковый перец с чесноком.

   Мясо же с рёбер варено-копчёных отнюдь не обдирал  по всегдашнему обыкновению своему, а наоборот - аккуратно ножом отделил рёбрышки по одиночке одно от другого и порционно разложил их по глубоким глиняным суповым чашкам. Залил их щедро солянкой, а поверх  густейшей домашней сметаны плотные колобки ложечкой сформировал и по одному в плаванье по янтарю похлёбки пустил.

   Завёл рукояткой с хрустом тугую пружину в хитром заморском ящике с приятной застольной музыкой, сел за стол, заложил за ворот салфетку и молчаливым суровым жестом указал дорогим гостям приступать к трапезе.

   Сыны-то мои, хлопцы без ложных буржуазных комплексов, воспитанные строгими ежовыми рукавицами в простоте и сельской незатейливости, стучали весело деревянными ложками и, не отвлекаясь на пустые разговоры, одобрительным мычанием воздавали хвалу солянке. 
    Непривычные же к нашему лёгкому семейному укладу отроковицы  сперва, понятное дело, стеснялись и жеманничали. Вкушали томно, оттопырив мизинчики, набирали в ложечки едва-едва. Хлебушек ломали на мелкие кусочки и клевали его, как птички. А потом... Как-то незаметно   и втянулись помалу в процесс. Ложки, зажав плотно в кулачки, хлёбать стали со смачными звуками, утирать текущее по миловидным устам затеялись рукавами. А уж как дело до рёбрышек у них дошло, так и вообще любо-дорого смотреть стало. Охватив их плотно так, что жир с мяса обильно продавливался меж тонких изящных пальчиков, рвали клыками сочиво с костей и нечленораздельно злобно урчали. Устроили непотребную потасовку, выхватывая без спросу у сынов из тарелок необчмоктанные ещё ребра.

   Умилёно и радостно смотрел на преображение эльфиек на тонких каблучках в агрессивных фемин-фаталь. Меткими хлёсткими ударами боевой мухобойки отгонял жадные девичьи лапки от костей в своей тарелке. Заразительно хохотал над тощими сиротками в полный голос. Не стесняясь правил приличия, тыкал в обворожительниц пальцем, громко аплодировал. От полноты обуреваемых чувств часто выбегал из-за стола, бил себя с размаху по коленям и пускался вприсядку.

   Назабавившись, вытащил жалобно поскуливающих дщерей человеческих из-за стола за нежные загривки. Держа их крепко брыкающихся и шипящих  в вытянутых руках, дабы не оцарапали невзначай друг друга коготками, говорил нравоучительно ошарашенным такими метаморфозами дитяткам:

   - Вот, сыны мои, смотрите! А вы думали, пращуры наши, гоминиды, после приручения собак и лошадей первых женщин себе приманивали-приручали на нежные цветы левкои и сладкий мед лесных пчёл? Ага, счаз!.. На мясо свежего мамонта их ловили. Заманивали диких прелестниц на дымок от отбивных, жаренных на каменных остриях копий. Вот. Вот вам настоящий вид женщины. Не впадайте же отныне в конфетно-букетную ересь любовную! На мясо, на мясо сердца их приступом берите. А как засадите плотно прелестниц в узилища теремов своих крепких, там уж кормите их хоть йогуртом неправославным, хоть какой другой романтической ерундой.

   После, оставшись один, долго ещё, до первых рассветных лучей, скрипел неутомимым пером, занося случай сей в проскрипции свои кухонные. Временами бросал перо и разглядывал, охая, ахая и сокрушённо покачивая головой, обглоданные останки рёбрышек с глубокими от острых девичьих зубок поперечными бороздами. Назначал себе всенепременно отписать их в местный музей краеведения  в отдел экстремальной археологии  экспонатами для экспозиции "Фрагменты стоянки человека разумного. XXI век".


  • leonata это нравится
Количество разума во вселенной - величина постоянная, а население растёт...

#29 ZANUDA

ZANUDA

    Супер профи

  • Активные участники*
  • PipPipPipPipPip
  • 1 331 сообщений
  • Город:Москва
  • Имя: Антон

Отправлено 11 января 2018 - 17:53

Тушеная телятина
 
kuh-02.jpg

    День вчерашний начался просто великолепно. Ничто, как пишется в романах, не предвещало.

    Поутру было приобретено  фунта три парной телятины, четыре средние луковицы крепенького репчатого, пучок разнообразной зелени и две унции макарон твердейших сортов пшеницы.

    Ровно в полдень насёк крупно лук и швырнул в сотейник в уже бодро шкворчащее масло. Острейшим свеженаточенным ножом разделывал мясо под собственное апокалипсичное горловое пение. Безжалостно отбрасывал в обрезь всё мало-мальски неаппетитное. От мало-мальски неаппетитного отсекал лучшее и швырял вниз котам.

    Не стесняясь, оделял шерстяных урчащих полезными нравоучениями. Чавкать, поедая сырое, говорил я им, совершенно недопустимая в приличных кухнях манера. Кроме того, настаивал я, по завершении трапезы благовоспитанные коты прикладывают правую лапку к сердцу и скромным кивком, испытывая неизбывное достоинство и благородство, благодарят хозяина за доставленное удовольствие.

    Тем временем на бочках кусочков томящегося лука появились нежно коричневые подпалинки. Смело бросил поверх лука мясо и, постоянно помешивая, слегка обжарил. Как только телятина дала обильный сок, притушил огонь, накрыл сотейник крышкой и ушел совершенно прочь. Спустя всего часа три опустил в сотейник соль, смесь перцев и лаврушку, а в соленый бурный кипяток соседней кастрюли отсыпал макарон. Тут же очертя голову бросился строгать минисалатик из пары крупных розовых томатов и укропа, заправляя сей харч самодельным майонезом, затворённым на перепелиных яйцах. Через десять минут, загасив огонь под сотейником, добавил в оный зелень и мелко рубленый чеснок. А вот и макароны явственно в кастрюле запели-застонали, просясь на дуршлаг...

     Ох, ты матушки, милиция троерушница! Дуршлаг-то, дуршлаг, старый родной именной  от прадеда мне доставшийся, пал в жарких кухонных баталиях износом и старостью, а новый кулинарный снаряд меж тем по преступному недосмотру так и не был сподоблен к приобретению...

    Швырнув в сердцах на пол сорванный грубо передник, вышел к родичам, чётко печатая шаг. Горькое известие об напрочь отменённой трапезе преподнес жестко, не жалея ни больных, ни сирых. Споры младоэпикурейцев об отнюдь не сломленной отсутствием дуршлага кухонной симфонии грубо пресёк. Малодушное предложение обжор слить макаронный нектар, плотно прикрыв кастрюлю крышкой, гневно отверг.

Был твёрд и непреклонен.


  • leonata это нравится
Количество разума во вселенной - величина постоянная, а население растёт...

#30 ZANUDA

ZANUDA

    Супер профи

  • Активные участники*
  • PipPipPipPipPip
  • 1 331 сообщений
  • Город:Москва
  • Имя: Антон

Отправлено 12 января 2018 - 14:55

Утка по-иезуитски
 
14079708_879616098838078_237222418522120

    В жаркий час послеобеденного морока и дрёмы сочная, крепенькая, как двадцатилетняя девочка, полненькая уточка бесстыже разметала передо мною свои стройные лапки по разделочной доске.

    Долгое время стоял неподвижно, вцепившись крепко когтями в разделочный стол, и, тряся убелённой сединой головой, отгонял изнурительные видения времён моего раннего инквизиторства.

    Встрепенувшись, безжалостным бердышом рассёк тушку на порционное. Метнул на хищную потеху котам шею-выю. Остальное же швырнул в стоящую в жарком зеве печи тяжелую чугунную утятницу прямо поверх раскалённого масла.

    Не мешкая, нарубал лучка и моркови. Кружочками. Как только подрумянились кусочки утки, всыпал лучок и моркову и незамедлительно долил ключевой водички и  крышечкой, убавив огня, плотно прикрыл... Перчик красный в стручках помыл-порезал, чесночок потолок, лаврушечку, перец душистый горошком, и соли, и зелени и  по мере готовности птицы  всё в утятницу ухнул.

    Велел верным клевретам своим покрывать стол обеденный хрусткой льняной скатертью и сервировать споро, не покладая рук. И лафитничек, лафитничек с водкой, охлаждённый на ледничке до запотевания, ни в коей мере не забыть подать. Сам же через десяток минут выложил золотистые куски утки по центру обширного белоснежного старинного фарфора блюда. Обложил щедро по кругу птицу клубнями желтоватого варёного картофеля, присыпав поверх сочно зелёными веточками укропа и кроваво-красными зёрнами граната. Водрузил всё это великолепие по самому центру плацдарма будущего разгульного пиршества...

    ...Весьма аскетично, по обыкновению своему, выпив и закусив, вытер утиный жир с рук о подол косоворотки и скупым изящным жестом кисти притушил  возникшее было среди вертопрахов сотрапезников  застольное веселье. Взял в руки припасённую заранее старую, пухлую, переплетённую в крепкую кожу  книгу рецептов моей прабабки, где сзади  на специально отведённых под записи листах  многие годы уже скрупулезно и въедливо вёл не первое тысячелетие подробную летопись различных кулинарных событий. Нежно оглаживая собственноручно выкруженные мною кармином и цианом замысловатые буквицы, предварил грядущее краткой, но нравоучительной лекцией.

- Тема наших нынешних,  ставших уже традиционными застольных чтений, - тихим до трагичности голосом говорил я, - о строгих особенностях употребления вкусных и питательных сорокоградусных продуктах ректификации. Прямо вовнутрь организма. Нам с вами, заслуженными работниками разнообразных творческих, но, несомненно, героических фронтов, по причине врождённой буйной фантазии надлежит соблюдать особую осторожность. Да-с... вот возьмём, к примеру, водку. Употреблять оную безвредно и в добрых количествах возможно далеко не с любыми закусками. И примером хорошего, качественного может служить вам данное застолье, а отрицательные примеры будут сейчас, несомненно, оглашены.

    Протер и вставил монокль, придвинул поближе шандал со свечами и, медленно водя по строкам пальцем, с расстановкой принялся читать:

- Запись от месяца февраля  двадцать первого числа. Всем нам знакомый горячий армянский краснодеревщик всухомятку аппетитно загрызал ректифицированную амброзию твердейшим кавказским суджуком и малой толикой копчёного сыра без хлеба.  После чего, выйдя на туманную от крепкого морозца ночную улицу, несколько ослаб своим острым орлиным зрением и в тусклом ртутно-жёлтом свете редких фонарей азартно долго гнал пред собою криком: "Девочки-девочки, постойте!" перепуганную вусмерть чету пожилых пенсионеров.

   Вздохнув тяжело и укоризненно, я продолжил:

- Несколько ниже, за август месяц, пятого числа, мы можем прочесть следующее: толстяк-директор и худой горбун-завхоз местной высокохудожественной кооперативной лжеартели, щедро закусив беленькую прямо в студии среди мольбертов с нетленкой  нажористым сухим  даже не затворённым кипятком анакомом, разгорячённые спором о творчестве Кустодиева, отправились охладить себя купанием в море. 
    Скупые строки составленного несколько позже милицейского протокола вопиюще гласили: "...Войдя в воду голыми, густо обмотали свои тела водорослями, оставив обнажёнными половые органы. После чего, выбежав из моря на пляж, с криками: "Мы цари морские!" стали гоняться за отдыхающими женщинами, цинично совершая непотребные движения бёдрами..."

    Послюнявив палец, я перелистнул сразу несколько страниц:

- И напоследок, дети мои, хотелось бы зачесть, несомненно, один из перлов сих скорбных и правдивых хроник. Четырнадцатого числа месяца июня. Два весёлых реставратора на рабочем месте в обед перемежали порции контрафактного алкоголя исключительно листьями свежей белокочанной капусты. Рюмочка - листик, рюмочка - листик. Обильно богатый витаминами харч вскоре неумолимо подтолкнул их к замечательной идее снятия посмертных гипсовых масок со своих высокодуховных лиц. Снимать слепки предполагалось  отнюдь не дожидаясь печальных траурных событий, но прямо сейчас, немедля. 
Могучим интеллектуальным ураганом учтено было всё: и намазывание лиц вазелином для безболезненного снятия готового изделия, и трубочки в нос для лёгкого дыхания. Ускользнули от опытных Праксителей некоторые  буквально незначительные мелочи. А именно - очки, борода и усы первого входящего в вечность героя. Когда застывший гипс, лицевое оволошение и роговая оправа составили из себя одно целое  и со снятием готовой маски возникли лёгкие проблемы, лихим ассистентом было принято гениальное в своей изящности решение - сколоть произведение искусства с лица бурно непокойного молотком. Испытуемый же вечностью как-то странно воспринял в полной гипсовой темноте удары чем-то тяжелым по своему лицу и бросился бежать прочь. Коллега с молотком бросился за ним. 
Так они и бежали от мастерской прямо к своему скоропостижному увольнению. По длинным коридорам Литературного музея имени А.П. Чехова, неумолимо входя в местные анналы и легенды. Ударяющийся о стены, мычащий от ужаса  гипсоволицый и  бегущий с ним бок о бок  его верный оруженосец,  не оставляющий своих гуманных попыток извлечь товарища из мрачного узилища частыми и меткими ударами молотка по гипсовой маске...


  • leonata это нравится
Количество разума во вселенной - величина постоянная, а население растёт...




Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных

Рецепты с фото © 2006-2018, "Saechka.Ru". E-mail: saechka@saechka.ru
Все права защищены. Перепечатка материалов разрешена только с активной ссылкой на сайт www.saechka.ru