Перейти к содержимому


Фотография

Мужская поваренная книга (автор - Вадим Арьков)


  • Авторизуйтесь для ответа в теме
Сообщений в теме: 40

#31 leonata

leonata

    Супер профи

  • Активные участники*
  • PipPipPipPipPip
  • 2 806 сообщений
  • Город:г.Санкт-Петербург
  • Имя: Наталья

Отправлено 12 января 2018 - 16:47

Сам рецепт замечателен своей простотой! Спасибо!

А истории весьма своевременны в преддверии очередных празднований..  :)



#32 leonata

leonata

    Супер профи

  • Активные участники*
  • PipPipPipPipPip
  • 2 806 сообщений
  • Город:г.Санкт-Петербург
  • Имя: Наталья

Отправлено 12 января 2018 - 16:47

С наступающим праздником!  :)


Сообщение отредактировал leonata: 12 января 2018 - 16:48


#33 ZANUDA

ZANUDA

    Супер профи

  • Активные участники*
  • PipPipPipPipPip
  • 1 331 сообщений
  • Город:Москва
  • Имя: Антон

Отправлено 13 января 2018 - 23:54

Ну, с праздниками всех!  :beer:  :flower:  :)


  • Люлюша это нравится
Количество разума во вселенной - величина постоянная, а население растёт...

#34 ZANUDA

ZANUDA

    Супер профи

  • Активные участники*
  • PipPipPipPipPip
  • 1 331 сообщений
  • Город:Москва
  • Имя: Антон

Отправлено 14 января 2018 - 00:00

Чахохбили
 
kuhmaster-min.jpg

 

Откуду начну плакати, зряще дѣянія безумной моей жизни?
Кое положу начало, Спасѣ, нынѣшнему рыданію.

 

 

    Тревожным раскатистым набатом прогремела в неурочный вечерний час трель телефонного звонка. Трубка прокаркала моей душеньке в симпатичное ушко сакральное: «Через-час-чемодан-вокзал-сочи!» и всё заверте…

 

    Нежно ощупывая жадными руками приготовленные к сегодняшнему запланированному чахохбили домашнюю курочку, томаты, перцы сладкие и острые, наблюдал, как, громко топоча пятками по всему дому, спешно собирается пиратка. Уже дрожа от нетерпения приступить к кухонному священнодействию, спешил выставить всё суетное вон. Поражаясь невиданной досель душевной щедрости, вызвался проводить путешественницу аж до такси. Покряхтывая, подхватил громадную сумку с приданым яхтенной ундины и, откровенно любуясь своей молодецкой удалью, вышел из хатки первым. Разгоняя громкими криками предполагаемых диких зверей, начал спуск по лестнице. Очарованная сказкой странствий рыжая вышла следом и, ничтоже сумняшеся, тщательно захлопнула за собой дверь. Сажая душеньку в такси, рассказывал ей о душераздирающих судьбах маленьких кутят, оставшихся без ключей или выброшенных из дома жестокой рукой и подыхающих голодной смертью на морозе под крыльцом родного дома.

 

    Быстро смеркалось, улицы катастрофически пустели, раздавалось зловещее уханье филинов. Бездушная луна сквозь открытую балконную дверь бросала свой обманчивый свет на лестницу. Тихо подвывая от ужаса, одной когтистой лапой нервно шкребя и раздирая дермантин обивки двери в клочья, отгибал притворную планку. Второй же совал в щель, пытаясь сдвинуть собачку защелки, проволоку, свёрнутую предварительно хитрым интегральчиком. Сучил в нетерпении оставшимися не у дел задними лапами и страдал.

 

    Нежнейшей и приятнейшей музыкой прозвучал щелчок защёлки замка, поддавшейся-таки усилиям опытного медвежатника. Спотыкаясь и проскальзывая копытами, кинулся на кухню. Спеша и пытаясь нагнать безразвратно ушедшее время, резал всё неприлично крупно. Калил масло, припускал лук. Разве что не порванную, рыча, на мелкие части руками куру тут же обжаривал. Молниеносно чистил от кожуры томаты, кромсал вместе с перцами и отправлял в чугунок. Уже в каком-то нетерпеливом голодном помутнении обильно закидывал специи. Кориандр, шафран, мускат, соль и прочее, прочее... Быстрее, быстрее, и побольше! Мстительно спёр у злыдни из загашника остатки розового дамского вина и вылил в варево.

 

    По-холостяцки, прямо из чугунка, ел стреляющее обильными жирными брызгами на белоснежную скатерть кавказское варево. Обжигаясь одновременно и температурой, и остротой, пытался успокоить заползшего под череп ежа явно не беспочвенных подозрений. Ах, эти ваши женщины - мстительны, внезапно коварны и немилосердно жестоки. И куда смотрят глаза влюблённых мужчин? А ведь бывали уже прецеденты, ох и были уже тревожные намёки.

 

    Случилось как-то автору сих строк слегка вознемочь. Утратить несколько привычный оптимистичный аппетит и слегка от этого взбледнуть. В ту скорбную пору как раз в мире злобствовали пандемии птичьих, свиных и прочих гриппов. Легкомысленно поддавшись новомодным веяниям и уверовав в каких-то никому не видимых «микробов», сдуру решил изменить верным и проверенным подорожнику, чабрецу и малине. Согнув в унизительном почтении стан и нежно заглядывая в личико своей ведьмы, этой внучке хирурга и гинеколога, племяннице терапевта и сестре провизора, умолял об уколе новомодным басурманским снадобьем «Антибиотик». Подозрительно быстро согласившаяся на этот кунштюк незабвенная немедля плотоядно вонзила шприц в моё нежное и трепетное. Радостно улыбаясь, вколола вкусный, питательный и полезный раствор и нежно похлопала по пострадавшему месту. А уже всего минут через пять ваш покорный слуга, окончательно и стремительно поплохев здоровьем, оседая на слабеющих ножках и выпуская из сомлевших пальцев край стола, успел прохрипеть только: «Завещаю, что бы все!» и… со вздохом счастливого облегчения унёсся вприпрыжку в Вальхаллу.

 

    Очнулся стараниями двух валькирий в белых халатах, колдующих с суровыми лицами с капельницей и читающими вполголоса лекцию неудавшейся молодой вдове. По причине слабых умственных сил никак не мог понять, на что именно хором пеняют Хильд и Христ. На несочетаемость антибиотиков и вчерашнего алкоголя в крови потциента или на стыдливые девичьи полумеры в выборе дозировки, приведшие столь блистательный замысел потравы мужа к полному фиаско. Указуя перстом на отравительницу хрипел: «Она… она!» «Знаем, знаем!» -  ласково улыбаясь отравительнице, отвечали валькирии.

 

    Едва только оказавшись в силах приподнять голову со смертного одра, принялся дразнить будущую бобылку Локустой и Агриппиной. Обзывал Госпожой Тофаной, мстительно припоминал славных своими милыми семейными традициями Медичей и Борджиа. Только-только поднявшись на дрожащие ещё ножки, на пузырёк с оставшимся снадобьем приклеил новую рукописную этикетку с черепом, костями и жирной надписью «Йад!» и настойчиво укладывал «для будущих потрав» в женин походный ридикюль. Настойчиво предлагал к просмотру интереснейший фильм «Яды, или Всемирная история отравлений». Ждал раскаяний и покаяний, а дождался лишь вопроса, заданного с неприличным интересом и злючей ухмылочкой: «А скажи, страшно было… или нет?» Гордо выпятив грудку, хрипло пробасил: «Конечно же, нет!» и глубоко задумался внезапной своей спонтанной правдивостью. Не умея объяснить столь прискорбный факт рационально, махнул рукой и приписал всё мистике, а сам бросился писать завещание. В тексте весьма напирал на пункт о музыке на грядущем празднике похорон. Изволил настаивать о непременной замене при выносе бренной тушки набившего всем оскомину похоронного марша на оптимистичную «Слышу голос из Прекрасного Далека…» Особо упивался последним куплетом. Бросал перо, вскакивал из-за стола и, опирая свой немелодичный голос на груз прожитого, со слезой в голосе хрипловато напевал: «Прекрасное Далеко, не будь ко мне жестоко, не будь ко мне жестоко, жестоко не будь! От чистого истока в Прекрасное Далеко, в Прекрасное Далеко я начинаю путь»…

 


Количество разума во вселенной - величина постоянная, а население растёт...

#35 ZANUDA

ZANUDA

    Супер профи

  • Активные участники*
  • PipPipPipPipPip
  • 1 331 сообщений
  • Город:Москва
  • Имя: Антон

Отправлено 14 января 2018 - 12:01

Шашлык
 
shahlik.jpg

Во дворе полил я куст Гортензии,
Я не знаю больше дел других.
К мирозданью нет вообще претензий,
У меня давно и никаких.

    Зимой капризная своим непостоянством погода в Таганроге, как всем известно, зависит от скорости Гольфстрима в нашем мелком заливчике, от цен на дрова на местном торговище и от активной инфернальной геополитической деятельности соседки моей - бабки Иды Владимировны.

    Старая злючая ведьма, по её собственному признанию, в годы нежной и трепетной молодости имела милое хобби водить красных конников своего личного отряда "Смерть Инсургентке" в лютые кавалерийские рубки на банду атаманши Маруси Никифоровой, тогдашней её лихой соперницы в жарком амурном треугольнике с проказницей Революцией. Теперь же она, просто не находя более серьёзного применения своим мощным талантам, кроме как оберегать свой крошечный палисадник с чайными розами от "посягательств пандемония этих ваших городских депутатов-дерьмократов, извращенцев попамилов и прочих превратностей нашего южнага климата", меняет погоду в угоду своим цветочкам одним волевым движением крючковатого клюва с бородавкой.

    Прошлой зимой не иначе как именно её ворожбой весь конец декабря и начало января без устали лили с небес дожди. Хляби разверзлись. Была непролазная слякоть и распутица, а новогоднего настроения не было никакого. Зато у тёплых стенок домов изумрудной влажностью зеленела молодая травка, и коты, мокрые и грязные по самые уши, по ночам орали на крышах в любовных томлениях свои романсы, как сумасшедшие. Зато три месяца спустя, уже устоявшейся весной, в преддверии восьмого марта, с кривой недоброй усмешкой глядя на уже распустившиеся почки абрикос и голоногих, скачущих вприпрыжку от весенних настроений юных девиц, Ида Владимировна мстительно устроила маленький городской армагеддон в виде двухсуточной зимы. В полном комплекте. С лёгким приятным морозцем, обильным пушистым снегопадом, стойким запахом цитрусовой цедры в шампанском и прохожими, весело поздравляющими друг друга "С Новым Годом!"

    Однако же в нынешнем году к удивлению декабрь весьма суров и трескуч. По уверениям краснощёких и звонкоголосых на морозе, кутающихся в тулупы и яркие расписные шали мордатых базарных торговок рыбой, тёплый Гольфстрим к нам в залив на зимовку так и не зашёл, цены на дрова взлетели до неприличия, а местных жителей, невзирая на стужу, всецело обуяло суетливое предновогодье. Смотрел на красноносых и нахохлившихся теплолюбивых аборигенов с бесконечной иронией. Нам ли, промороженным с младых когтей детям севера, не иронизировать?

    А как же там, на северах, нас берегли от того мороза. Собирая утром, дабы дитё не замерзло раньше времени, мамы-бабушки колготочки и рубашечки надевали ещё в постели под тёплым одеялом. Потом, уже откинув одеяло, одни штанишки, поверх другие, две пары носочков, один свитерок, на него второй. На ноги валеночки, а на голову тонкую вязаную шапочку, следом теплый меховой треух, обязательно его завязать под подбородком, цигейковую шубку с пояском, воротник поднять. Широченный вязаный шарф завязать сзади, согнутый вчетверо носовой платочек на шарфик под ротик и вон, постылый, из дому - в садик. На бодрящем криогенном морозце убаюкивающе покачивались, скрипя снегом под полозьями, санки с утеплённой войлоком колыбелькой. Мы, запрокинув голову, пронзительной голубизной своих ещё совсем детских, но уже неоднократно битых стужей глаз вглядывались в буйнокрасочное молчаливое сияние бездны перевёрнутого полярного неба под нами. А слёзы, выбитые холодом и уже пробивающимся внутренним императивом, льдинками скатывались прямо в наши сердца, готовя нашу вдумчиво ознобную, как сквозь броню закалённого стекла, любовь к этому миру на всю будущую долгую жизнь...

    Вот как раз этими самыми ледяными глазами, набросив решимые брови на лицо, и глядел всю неделю на свою сопутницу. Резвясь молоденькой шаловливой козочкой по нашему одру, сподобилась она элегантной коленкой хрупнуть экран моей последней отрады и единственной настоящей услады в горькой моей жизни - электронной книжки. Заломив в трагедии руки, молча ушёл стенать в самый тёмный угол нашей берлоги. Смотрел оттуда диким зверем. Тихо и угрожающе шипя, перебирал сваленные в углу от прежних пиршеств кости. Обещал варварше впасть в спонтанное людоедство и вспоминал былое.

    Ахъ, помнится, как ранее всё было просто! В совсем же ещё недавние времена, когда из благ цивилизации на стене вашей уютной пещерки висела только проводная радиоточка. Бархатную жопку, которую вы ухитрились коварными обманами и совершенно аморальными посулами заманить к себе в логовище (а другими методами, по нашему глубокому убеждению, это и невозможно), вы сажали на крепкую цепь и с лёгкостью впоследствии содержали её в состоянии постоянного страха и нежной любви.

    Возвращаясь из своих полных глубокой экзистенции походов по внутренней Монголии, достаточно было прямо у устья родной пещеры закричать страшно нечеловеческим голосом, изобразить звуки внезапного нападения на вас саблезубого кого-то и свирепого незамедлительного убийства его прямо голыми руками... И всё. Откинув прикрывающую вход, красиво татуированную дублёную шкуру неудачливого первого возлюбленного вашей прелестницы, входи в дом, подволакивая раненную в битвах заднюю конечность. Старайся при этом поворачиваться к любимой той стороной небритой морды, где у тебя леденящий душу шрам и пустая глазница. Рычи что-то нечленораздельно. Крайне хорошо при этом было, преданно припав перед ней на колено, взять её за лилейную ручку и, обозначая своё расположение и совершенно мирный норов, внимательно и ревниво обнюхав, грызнуть слегка за предплечье, оставляя милые вашему взору синяки и лёгкие кровоподтёки от клыков. Засим только рассмеши её, широко размахивая палицей у очага, показывая ей в лицах набег хана Тохтамыша из улуса в город. Готово! Любуйся себе в тихую усладу её милым, ещё заплаканным, но уже широко улыбающимся влюблённым в тебя личиком с ямочками на шелковых щёчках ...

    Ох, былое, былое... В условиях нынешних страшных современных реалий достижение идеальности поведения женщин и избегание появлений всяких глупых шалостей в их симпатичных головках крайне тяжело. Повальное обучение прекрасной половины человечества грамотности и счёту нанесли неисчислимый урон лукавым мужским ухищрениям. Ныне мужам остаётся только горько сетовать и исключительно устно, при тайных наших встречах, делиться новыми наработками содержания дам в строгой узде.

    Всю неделю озверевшие мои верные мытари оставляя за собой полыхающие пожарища, вдов и сирот, поток и разграбление собирали с жертвенных наших клиентов внеплановую дань. Наконец, в кроваво-закатных лучах дня седьмого последняя лепта упала, звеня, в общий бронзовый котёл, и незамедлительно полновесное злато-серебро было успешно обменяно в хитром электронном лабазе на новый ридер.

    Заедать столь суровые нервные потрясения, естественно, решили по-походному - мясом. Нежнейший свиной филей был нарезан поперёк волокон на соответствующие кусочки, добро засыпан репчатым луком и смесью перцев. Выдавив лимон и добавив соль, мясо энергично давил руками до появления сока. Влив полстакана Боржоми, поставил настаиваться, а сам, постоянно сверяясь со ставшей уже настольной монографией Б.О.Долгих " Принесение в жертву оленей у нганасан и энцев", затеял немилосердное камлание. Попутно провел весёлую, но, к сожалению, по какой-то нелепости уголовно наказуемую церемонию "оживления бубна". Пританцовывая, углём от прежних кострищ на свежепоклееных обоях размашисто рисовал в стиле графики Константина Соколова сюжеты из легенды о боге-сироте Одёлоко, впрочем, постоянно скатываясь в начертание бордюров из странных фигурок, до боли напоминающих неолитических венер.

    Мясо, обжигаясь, хватали с блюда прямо руками. Обмакивая куски в кровавый сацибели, рвали на части белоснежными клыками. Ломали и пожирали свежий душистый лаваш. Не стесняясь, облизывали языками текущий по устам-перстам восхитительный мясной нектар. Заедали свежеквашеной капустой. Запивали божественно янтарного цвета, впитавшей в себя всё солнце юга и сочную нежность мякоти розового винограда, со стойким послевкусием хоралов Иоганна Себастьяна Баха армянской Граппой. Пили по-каюрски - проводя заскорузлым пальцем кругом по ободку рюмки до пронзительного скрипа. Левой рукой, опрокинув стопку, ударяли сперва себя жирной ладонью правой руки по лбу, а затем хлопали ей же звонко по столу. С неодобрением смотрели на трезвую белую скво, томно оттопыривавшую трогательные мизинчики и резавшую куски мяса на маленькой плоской тарелочке с орнаментом из нежных васильков моим большим охотничьим ножом. Порезанное она накалывала на двузубое вильё и, потупив скромно глазки, тихо улыбаясь чему-то своему, отправляла в красиво очерченный ротик.

    Перехватывал на каждом кусочке милую ручку. Предусмотрительно отведя её вилку от своего последнего глаза, внимательно сравнивал привлекательность предплечья любимой и кусок шашлыка в своей руке. Разочарованно вздыхая от временной недостижимости тайных мечт, отпускал милушку и остервенело грыз мясо, клятвенно обещая себе впиться зубами в её аппетитную плоть чуть позже...


Количество разума во вселенной - величина постоянная, а население растёт...

#36 ZANUDA

ZANUDA

    Супер профи

  • Активные участники*
  • PipPipPipPipPip
  • 1 331 сообщений
  • Город:Москва
  • Имя: Антон

Отправлено 15 января 2018 - 16:27

Щи из квашеной капусты
 
schi-01.jpg

Как мы пишем вдвоем? Да так и пишем вдвоем. Как братья Гонкуры, Эдмонд бегает по редакциям, а Жюль стережет рукопись, чтоб не украли знакомые.

 

    В крепко подшитых валенках шаркающей каюрской походкой ещё тёмным ранним утром снежного месяца апреля выдвигался в офис. Носил в ушатах воду из колодца, покряхтывая и скрипя поясницей, рубил сторожевой секирой дровишки. На кухне затапливал печь, сунув в жерло топки жаркую смолистую бересту. Ещё долго, ожидая рассвет, сидел на табурете у печи и, глядя на пляшущий огонь, думал о вечном. Смолил крепчайшую махорку, кашлял, сочно сплёвывал в угол и ругался распоследними матными словами. Утирал скупую слезу, вспоминая своё сиротливо-суровое снежное стойбищенское детство. По растеплению скрюченными ревматизмом от постоянной тяжёлой работы пальцами яростно чесался в подмышках и паху.

 

    Как только в паровом котле, намертво вмазанном в нашу кухонную печь, поднялось давление, пошёл смазывать веретённым маслом из длинноносой запылённой жестяной маслёнки вкусные скользкие блестящие машинным золотом бронзовые вкладыши шатунов и крейцкопферов локомобиля. Повернул регулятор золотника и пустил в цилиндры мятый перегретый пар. Наблюдая убыстряющееся движение маховика и покрасневшую спираль лампочки под потолком, в восторге бешено крича проклятия, лихо приплясывал, отбивая ритм вяленым сапогом. Видя сыплющиеся со щёток умформера голубые электрические искры, яростно и суеверно отплёвывался. Безжалостно давил загулявшие по полу бесхозные кулоны ногами. Пройдя в горницу, повернул общий рубильник и, замерев, наблюдал за загрузкой счётных шайтан-машин. Кривым стартёром запускал роутер, смело коннектил, загружал браузеры и, помолясь, выходил в Яндекс. Варил в джезве крепкий желудёвый кофий. Встречал пришедшего своего молодого коллегу, лихо став во фрунт, и, беря под козырёк пенсионной фуражки, яростно напевал марсельезу.

 

    Щуря подслеповатые глазки, рассматривал в этом вашем бесовском интернете сайты наших конкурентов. Склоняя набок седую голову, критически фыркал на фото и, медленно водя мышкой по строкам, читал тексты, полные хвастовства самых разнообразных веб-фирм о своей тяжкой деятельности на полях битв передовиков капиталистического труда. Впрочем, отмечал определённую однообразность. Во главе угла у них перво-наперво сам мэтр конторы, обязательно на фоне стены офиса с логотипом и названием фирмы. Гордыми золотыми буквами на кремовом фоне: «Sidorov Incest LTD». На физии мэтра явственно читается мужественный взор и волевая ямочка на подбородке, грудка выпячена вперёд, на грудке пухлые ручки, сложенные гордо, по-наполеоновски. Симпатишная клубная бородка лесоруба топорщится дыбом от осознания грядущих финансовых перспектив. Чуть ниже, напоминая простотой визуальной подачи стиль букваря за одна тысяча девятисотый год, немного стрелок и циферок со многими нулями – отчёты о проделанном. За сим, на последующих картинках - прелестные изображения офисных див. Ни видом, ни выражением на свеженьких мордахах не оставляющих сомнения в древности основной профессии. Далее обычно идёт самое вкусное - отчёты о корпоративном проведении досуга. Их рассматривать уже, с вашего позволения, не стал, так как интерес они обычно представляют только для судебно-следственных органов и комиссий по борьбе за нравственность и культурное наследие.

 

    Неодобрительно ворча, отправился к плите готовить сегодняшний обед. Водрузив закопчённый чугунок на печь, налил в него на три четверти воды и опустил в него вариться копчёные свиные рёбрышки. Когда мясо стало отделяться от костей, рёбра вынул, а в чугунок опустил добрый шмат отборнейшей телятины. В чугунном сотейничке на постном масле готовил нежную зажарку из лучка, морковки и белого корня, припуская их слегка-слегка на тихом огне. Чистил и резал бульбу. По готовности мясо достал и посёк кубиками, добавил туда же свинины с рёбер. Запустил в варево зажарку и картошку, по закипанию добавил мясо. И тут же, живо метнувшись к кадушке с квашеной капустой, достал обеими руками щедрую жмень и, тщательно отжав, присовокупил к остальному в чугунке. Уже не спешно и задумчиво резал зелёный лучок и укроп, мелко сёк чесночок, а отравляя это всё в чугунок и видя своё неверное отражение в настаивающихся щах, решил поддаться общему интернет безумию и отчитаться пред самим собой, как мы робим нашу службу.

 

    С горечью сознался себе - с названием фирмы как-то сразу не задалось. Технически-рабочее название нашей избы-читальни «Студия прикладного дизайна» немедленно утонуло в алкогольно-горячечном угаре дискуссии о местах, куда мы будем прикладывать упомянутый дизайн и дизайн ли мы будем прикладывать к выбранным местам. На третьем году этого бесконечного трипа мы уже изрядно утомились жаркими спорами. В чисто белённой горнице на полу можно было лицезреть меловые контуры от тушек павших в интеллектуальных боях несостоявшихся сотрудников, а необдуманно залетевшие на огонёк весьма редкие и испуганные до усирачки клиенты традиционно жались по стенкам. С выражением в глазах безызбывной тоски от плутания в лабиринтах нашего фирменного бессознательного мы с удивлением для самих себя внезапно начертали на стене углём от кострища, на котором мы палили мясо, латинскую аббревиатуру «SPD». И немедленно ниже дали расшифровку: «Socio Path Division». С тех пор наш так удачно названый корабль и несётся все восемь лет нам на радость в кипящих волнах социофобии и прочих деструкций к светлому будущему. Из наших корпоративных изображений в интернете доступен только нижеследующий дагерротип. Дело в том, что фото с нами или не получаются вовсе, или традиционно служат постерами к фильмам ужасов бескрайних южнорусских равнин.

 

    На чисто выскобленный дубовый стол водрузил чугунок. Расставил глиняные суповые миски, принёс с ледника крынку со сметаной и большую, заткнутую кукурузной кочерыжкой, пятилитровую бутыль с чачей. На белоснежный рушник крупно накромсал краюху ржаного подового хлеба и, сбросив давление и заглушив паровой двигатель, крикнул коллегу трапезничать.

 

    Уже затемно, запалив лучины, стучал деревянной ложкой по столу и, в сердцах скидывая на пол объедки, настойчиво требовал у коллеги прекратить практиковать всяческие вредные суеверия. Объяснял о недопустимости для репутации нашей передовой фирмы драть охапками колдун-траву на переулке Кладбищенском (бывший пер. Смирновский), напротив старого кладбища, у дерева, на котором свила гнездо ворона, а принеся её в офис, тут же крутить из нее маленьких симпатичных куколок вуду. В лицах озвучивал крайне негативный психологический эффект, когда клиент видит, как на его глазах в живот куколки вкладывают бумажку с адресом его сайта, а затем куклу колют ржавыми иголками прямо в сердце и подвешивают на нитке за шею на потолочной балке горницы. Предлагал перейти к более действенным и передовым способам воздействия на клиентов. Приводил, к примеру, по великолепному опыту средневековых испанцев, эффектные, зрелищные и крайне назидательные аутодафе.

 

schi-02.jpg


Количество разума во вселенной - величина постоянная, а население растёт...

#37 ZANUDA

ZANUDA

    Супер профи

  • Активные участники*
  • PipPipPipPipPip
  • 1 331 сообщений
  • Город:Москва
  • Имя: Антон

Отправлено 16 января 2018 - 13:15

Водка анисовая
 
vodka.jpg

Кот кота, ниже живота
Водку любишь, это трудная вода
Как a то, любовь и битва
Не молиться и проспать...
Мумий тролль

    Пить, не закусывая, вкусную и полезную водку, впрочем, как и другие крепкие и креплёные напитки, безусловно, можно и нужно! Особенно в моменты сильных духовных переживаний. Так-то нервы у нас, естественно, как стальные канаты. Но всё же, всё же...

    Вчера незабудка моя опять укатила судить соревнования. В ночь. В Нижний. На поезде. Провожая такси с ненаглядной, с балкона махал зажатым в левый кулачок носовым платочком, правый же изо всех сил прижимал к сердцу. Кричал вслед отчаливающей повозке: "Я уезжаю в дальний путь, но сердце с вами остается... " Отбивая ногой вальс "Прощание славянки", глядел вниз на рыдающих крупными алмазными слёзами дам-прохожих. После, чувствуя себя счастливейшим в мире холостяком, до самого рассвета валяясь в кроватке, почитывал книжку. Жутко сопереживал страданиям героя. С рассветом, с первыми птичьими трелями, взбил хорошенько подушечку и, сладко потянувшись, смежил глазки...

 

    А в пять пятьдесят пять пришла эсэмэска: "Всё хорошо. Не волнуйся. Авария не с моим поездом". Страшно не волнуясь, шипя и плюясь: "Меня хотят осиротить", побежал варить кофе. Пока варил, сунул нос в холодильник. Заглянул в глаза порезанным лежащим вместе, в обнимочку, на расписной тарелочке слезливому сырку и сырокопчёной слегка подсохшей колбаске. С презрением отверг их - не время для нежностей. Достал себе только дымящийся морозной свежестью лафитничек. С анисовой... Хлопнул чарочку, следом ещё одну и не закусил совершенно. Пил кофеёк и думал.

 

Сладкая Аквавита в моменты нервного напряжения - это как суровые наркомовские сто грамм. Хороша и великолепна сама по себе, без всякого сопровождения. Правда, чего уж скрывать, известны нам некоторые неосознанные личности, нервически пытающиеся осадить выпитое разной ерундой. В ход они пускают в зависимости от времени года и внутренней испорченности дольки яблок или мандаринок, кусочки шоколадок и прочую ерунду. Особо вызывает презрение группа эстетов, закусывающих коньяк присахаренным лимоном. Воля ваша, но это уже окончательный оголтелый снобизм, и печально попахивает какой-то безнадежной белогвардейщиной и декадентским вырождением. Нет, в приличном обществе таком, как у нас с вами, разговор может вестись только о девственно чистом употреблении сорокоградусной.

    Допив кофе, весь в умиротворённых раздумьях снова прилёг.

    Естественно, в таком увлекательном деле, как регулировка обнажённых нервов хлебным вином, вы уподобляетесь сапёру при разминировании. Одно неверное движение при дозировке -  и вы труп. Да! Кстати о трупах, вот уж где, без сомнения, применима данная технология, так это при похоронах.

    Есть у нас такая странная, но крепкая народная традиция. Когда видят, как милый сердцу человек уж очень сильно призадумался и взгрустнул так крепко, что уже и не дышит, и даже тихонько остывает и толку от него и пользы уже нет никакой, его тут же прикапывают в землю. Или сперва сжигают, но потом обязательно прикапывают. Потом радостно идут на поминальную тризну, пьют и едят, пляшут и дерутся. И всё это в комплексе. Одно неразрывно следует за другим. То есть, сперва родича в землю, а потом праздник. Праздник похорон и сам по себе штука презанятнейшая, а если его ещё и рассматривать пытливым глазом естествоиспытателя, ставя перед собой трезвящее рассудок хрустально чистое увеличительное стекло лёгкого опьянения, вашему изумлённому взору откроется множество поучительных картин.

    Как же мы любим похороны. С каким неподдельным и даже слегка инфантильным любопытством мы присутствуем на них. Что-то наивное и беспомощное просыпается внутри в эти моменты от тех нас, ещё детей, впервые столкнувшихся с вечной загадкой смерти. Помнится, с каким ужасом, но и интересом прикосновения к чему-то большому и таинственному мы, будучи детьми, бежали летом в посёлке Тульском, стоящем над бурной горной речкой, к местному моргу - поглядеть в окна на утопленников, лежащих на прозекторских столах. И этот болезненный интерес не проходит до самой вашей смерти. Вы обращали внимание, как настороженно, вытянув опасливо шеи и кося пугливо на упокойного глазом, заходят гости? Как опасливо жмутся они к стенкам? Освоившись, они вас, конечно же, обязательно спросят, и с неподдельным сочувствием, потел ли больной перед смертью. И услышав положительный ответ, серьёзно и многозначительно кивая, шёпотом произнесут: "Это очень хорошо...", но в глазах будет проскальзывать лёгкое, в общем-то, невинное и понятное торжество - мне не сегодня, я ещё жив.

    На похоронах определённо происходит много всего радостного и улыбательного, просто это как-то не принято замечать и веселиться. Так, к примеру, на похоронах моей бабушки разъярённый жизнерадостным отказом весёлых могильщиков без дополнительной мзды заколачивать крышку, отчим сам стал вбивать гвозди, мрачно шутя: "Всегда мечтал вогнать тещу в гроб и заколотить!" Однако жизнь -  штука безумная и забавная. И спустя совсем недолгое время, распугивая пришедших праздновать похороны гостей всяческими нарушениями ритуалов и громкой классической музыкой, которую неустанно крутила на проигрывателе маменька, имея совершенно иконописный лик Достоевского, с томиком Теффи, вложенным ему в руки, ушел от нас в вечность уже сам отчим.

    А насколько же любопытно и замысловато плотное плетение похоронных суеверий, составленное из православия и дремучих языческих обрядов. Попробуйте присмотреться к скованным от боязни сделать что-то не по протоколу присутствующим, вглядеться в их перекошенные торжественной печалью лица. Как испуганы бывают они, если плавный устоявшийся протокол оказывается нечаянно нарушен.

– Вы с ума сошли? Зеркала, зеркала немедля завесьте!
– Повязка! На рукаве одного из несущих гроб нет траурной повязки! 
– И кутьи, ложку кутьи вы обязаны съесть прямо у свеженасыпанной могилы. Так положено!
– И земли с могилы обязательно возьмите. В церкви её освятите, а потом на могильном холмике, обязательно крестом, рассыпьте, так все делают.

    Так все делают... Все много ещё чего потом делают. Все потом, отнюдь не по велению сердца, а почему-то в общие, строго устоявшиеся "родительские дни", ездят "к своим" на могилы. С цементом и лопатами, плиткой и краской. Там они плодотворно трудятся, превращая место упокоения в аккуратную уютную беседку с зеленью, и скамеечками, и с обязательным столиком. На коем после трудов праведных на свежем воздухе с аппетитом вкушают принесённые с собою яства.

 

    В шесть двадцать новое эсэмэс: "Беспокоилась, вдруг ты новости уже смотрел". Метнулся к компьютеру. В утренних новостях традиционно секс, насилие и котики. О поездах молчок. Проклиная ленивых журналистов, отправился варить кофе. И... ну, конечно же, тяпнул ещё парочку рюмочек, чего уж скрывать. Опять успокоился и опять лёг. Закрыл глазки...

 

    Особенно занятны, веселы и поучительны затянувшиеся похороны. То есть если покойный как бы и имеется, но закопать его нет совершенно никакой возможности. Как в случае с моим тестем, умершим от сердечного приступа при передаче китайским хунхузам нашего эсминца в Шанхае. Одним прекрасным вечером позвонило нам Министерство обороны и сообщило: "Ваш папа всё! Везём, ждите..."

    И стали мы ждать. День ждём-пождём, неделю-другую, месяц уж на исходе. Настроение, сами понимаете, предпраздничное, а отпраздновать никак не получается. С такого хитрого гембеля милушка моя стала как-то хиреть-чахнуть, носик у неё перестал быть мокрым и холодным, и с клубочками шерстяной пряжи она стала играть почему-то неохотно.

– Здравствуйте, – говорила она всем знакомым при встрече, с нездоровым блеском в глазах активно участвуя в этой странной игре похорон. – А у меня папа месяц назад умер.
– Похоронили?.. – оригинально уточняли знакомые.
– Нет ещё, всё никак не получается... – отвечала она, повергая их в лёгкий шок.

    Из-за таких милых пассажей пришлось придумать ей особый социальный статус - "дочь покойного". И вообще всячески развлекать весь этот месяц ожидания. Вышибать, так сказать, нежным тонким английским юмором прочь тоску-печаль.

– Как ты думаешь, цинк будем вскрывать? – спрашивала, беспокоясь, она у меня.
– А зачем? Уверен, там есть смотровое застеклённое оконце, дабы налюбоваться напоследок. А внутри папа в парадном кителе и с пучком петрушки во рту, а вокруг веером - маленькие копчёные китайцы.

    Долго иль коротко, но грузовик с тестем всё-таки прибыл. Три хмурых и небритых, измученных долгой перевозкой мужичка сидели в кузове на фанерном ящике. Они помогли сгрузить ящик. Уж китайцы так расстарались или вояки, уже неизвестно, но цинк был упакован в бакелитовую фанеру. Её мы с мужиками расколотили и отбросили на газон. На предложение "зайти и помянуть" мужички ответили энергичными отрицающими жестами. А один из них, пыша на меня великолепным многодневным амбре, ответил:

– Не обессудь, дружище, но нет. Месяц уже в дороге поминаем. Дома нас ждут... Уж не чаяли и сами живыми добраться, – и, показывая пальцем мне за спину, добавил. – Ты вон лучше за добром своим приглядывай, а мы пойдём, пожалуй.

    За моей спиной невесть откуда возникший наш хозяйственный хлопотун управдом уже занимался приватизацией вкусной фанеры.

– Смотрю, валяется... А хорошая такая фанера... Вам же она уже, поди, и не нужна?..

    Успокоенный моим заявлением, что мы не будем пускать папин деревянный бушлат на полезные в быту полочки, он, совершенно счастливый, поволок фанеру в свои секретные управдомные закрома. Цинковый гроб оказался слишком велик для наших малогабаритных лестниц и дверей и был оставлен на ночь, водружённым на два табурета, под козырьком подъезда. Дискуссию о нужности торжественного ночного караула при гробе или нет решили в пользу караула. Как пить дать, сопрут ночью папу любители народного творчества на полезные поделки из оцинкованного листа. Всю ночь вразвалочку ходил дозором вокруг печального одра. Частенько забегал на минутку домой - пропустить стопочку. Водка не брала совершенно - голова была ясная, зато звёзды стали больше и светить принялись ярче. Ближе к полуночи, на исходе второй полбанки при виде шарахающихся от испуга таким нечаянным мавзолеем поздних прохожих уже начинал печатать строевой шаг, выполнять ружейные приёмы с воображаемым карабином и тихонько покрикивать: "Стой! Кто идёт?" Утром веселье продолжилось. Цинк не захотел влезать поначалу в задний люк ПАЗика, а на кладбище после того, как отогнали пьяного могильщика, который на автопилоте пытался заколотить гвозди в несуществующую крышку, гроб не помещался в стандартную яму.

 

    В шесть сорок пять ещё эсэмэс: "Стоять будем долго. Нас заберут автобусами". Кряхтя, поминая пословицу: "Маленькие девочки - маленькие проблемы, большие девочки - ваапще атас!", вскочил. Далее уже как по накатанному - чарка, чарка, кофе, выпил, успокоился. Ожидая новых спасланий, уже не ложился. Сидел, глядя на поющих за окном прелестных пичужек. Руками же неосознанно делал движения, каковы обычно бывают при отрывании голов маленьким симпатичным и очень любимым существам. И размышлял...

 

    Тут ведь вот ведь штука какая - чем дальше от нас, родимых, покойный, чем не роднее - тем веселее. Тем явственней вся трагикомичность ситуации:

– Да, да. Сдвинь этот вазон вбок и засунь на его место вот этот сундучок.

    Я стою на стремянке под самым потолком подвального музейного хранилища и под чутким руководством хранителя древностей навожу порядок на стеллажах.

– Это же не вазон?
– Ой, ну и что? Выглядит как вазон, ведёт себя как вазон - стало быть, вазон.
– Странные какие-то ныне у вас вазоны. Из патинированной бронзы, сверху запаянная крышка с круглой пупочкой. И почему это на вазоне сбоку рамочка с дубовыми листьями из золота с фотографией Дурова и под ней золотая же табличка с надписью "А.А.Дуров 1887-1928"?
– Да потому, что это не совсем вазон. Это урна с прахом Дурова.

    Вот тут я, мягко сказать, немного пришалел. Нет, поймите правильно. К тому, что в музее может храниться абсолютно всё, я уже как-то привык. Но прах? Пусть даже известного человека? Кто-то явно остался без поминальной оргии. Методом осторожных опросов выяснились прелюбопытнейшие факты. В 1928 году Дуров во время гастролей охотился под Ижевском. Как гласит официальная версия: "А. А. Дуров с клоуном Биль-Вилем и тремя жителями Ижевска отправился в лес на прогулку. В ста метрах от шоссе Дурова позвал незнакомый Глазырин, который разбросал вокруг себя старую шерсть зайца. Дуров подошёл, раздался выстрел, и артист был убит". Вот такая душераздиральня - клоун Биль-Виль рыдает безутешно из глаз струйками воды, а коварный крестьянин Глазырин злобно хохочет с обрезом в руках. Благодарные ижевцы скоренько отправили тело почему-то в Москву, там артиста превратили в чудесный серый порошок и, засыпав его в симпатичный вазон, привезли в Таганрог и вручили жене. Помните эту байку?

– А Вася скоро с охоты придет?
– Скоро.
– Да фиг вам скоро. Ребята, заноси!

    Верная же супруга, не будь дурой, не стала прикапывать кормильца, а живенько устроила у себя на дому пантеон имени его, и стала брать за посещения деньги. Представляете себе? Во главе стоит главный экспонат - артист в нарядном весёленьком вазоне с позолотой, а вокруг дрессированно резвятся его четвероногие питомцы. И в память о любимом артисте исполняют любимый аттракцион Дурова "Собачья свадьба".

    После смерти жены Дурова этот позорный мизерабль наконец-то прекратили. Поскольку прямых наследников у них не оказалось, урну с прахом и чучелки животных передали в музей. А музей в свою очередь стал бомбардировать московскую ветвь семьи Дуровых на тему: заберите свой порошок. Почему только порошок, спросите вы? Да потому что, если в музей что-то попало,  это уже навсегда. Урна с драгметаллом на ней была принята на хранение, учтена, описана и записана в реестры. И всё. Порошочек, извольте, хоть сейчас вам насыплем, а вазон - теперь достояние государства, и точка. Долго ли, коротко, но переписка принесла свои плоды, и в 1998 году московские Дуровы решили забрать своего постылого родича из музея, прикопать и отпраздновать наконец-то поминальную оргию. Что тут началось в музее! Весь провинциальный сонный флёр был сдут как пыльца девственности.

– Едут!.. К нам едут из Москвы! – заполошно прихорашиваясь, кричали молодые сотрудницы музея.
– Сами знаменитые Дуровы будут! – переживала директриса Домика Дурова.
– Акт передачи и похороны будет снимать центральное телевидение! – хмурилось руководство.

    Поскольку урну в цепкие руки родственников отдать было никак не можно, встал вопрос о сосуде для праха. Ну, негоже же, право слово, хоронить мировую знаменитость в каком-нибудь кулёчке полиэтиленовом. Выбор сосуда был произведён с истинно провинциальной рачительностью и размахом. На ковёр к генеральному был вызван заведующий реставрационной мастерской Борис. Нет, не тот Борис, что с клювом, высокий и нервный пироман по прозвищу Грузин, он уже на тот момент уволился. А другой Борис, маленький армянин, правда, тоже с клювом. Да, была такая смешная традиция в музее принимать реставраторов только с именем Борис. Только на вашем покорном слуге система дала сбой.

– Ты шкатулки свои резные с литьём и инкрустацией на рабочем месте в рабочее время ваяешь? – строго спросило генеральное руководство у Бориса. – На базаре продаёшь изделия своего отхожего промысла? Ну пора порадеть и за отечество и не щадя живота своего предоставить одну шкатулку под прах.

    Борис спустился в подвал в мастерскую и прилип ко мне, как банный лист:

– Слюшай, – спрашивал он со смешным акцентом. – Сиколько этого Дурова там в урне?

    Внутри Бориса остро конфликтовали здоровая жадность предпринимателя и острое, как кавказская кухня, желание славы. Как же, как же, его шкатулку в телевизоре на всю страну покажут!

– Боря, понятия не имею. Хоронить - хоронил, а вот сжигать как-то не доводилось.
– Я хочу им сунуть шкатулку поменьше, поменьше они у меня дешевле. А вдруг не влезет. Сколько там праха? Говори ты.
– Ну... литр, думаю, ну два от силы. Отстань.
– Два литра - это совсем не самая маленькая, это средняя, – вздыхал Боря. – А ты не хихикай, а иди к руководству. Вызывают тебя.

    Руководство в это время было озадачено двумя глобальными вопросами. Первый: демонтировать с вазона драгметалл. Урна-то бронзовая, толстостенная, запаянная и дюже крепкая. И повезут её, родную, пилить, дабы добыть из неё неудачливого охотника, на завод "Котельщик". У них пилы - во какие большие. Они уже ждут с нетерпением. Да вот незадача какая: если вести урну с золотом на завод, золото может и пропасть в момент откупорки. Рабочие, они такие, все в масле, грубые и некультурные, а до золота дюже даже жадные. Видишь, хранительница древностей наша в истерике уже бьётся, и тюрьма ей, болезной, уже мерещится за растрату? Иди-ка, милок, и сними золотишко-то от греха. И второй: дай девочкам рулетку - они поедут на кладбище, там на могилку доблестное наше градоначальство уже изволило плиту бетонную с дыркой посередине установить, так пусть девицы дырку ту померят на предмет плавного в неё вхождения шкатулки.

    Ну что? Рулетку дал, драгметалл снял. А тут вся это котовасия и прикатила. Сама Дурова. Помните, может быть, в "Сказке малышам" появлялась такая? В старом облезлом боа с облезлым же попугаем на плече. Вот она и примчалась. С ней верные клевреты-нукеры, клоуны-акробаты и толпа телевизионщиков. Вся эта кодла, прихватив с собой музейное руководство с урной, Борю со шкатулкой под треск киноаппаратов укатила на завод пилить своего предка в станке. А в это время в музей вернулись музейные девочки, измерявшие на кладбище рулеткой проём в могильной плите.

– Вот размеры, – сказали они мне и протянули бумажку с цифрами.
– А знаете, девицы-красавицы, по этой вашей бумажке торжественного и чинного погребения не получится. Судя по размерам отверстия в плите, в момент исполнения грустной музыки, шкатулку будут, развернув её перед этим вертикально, забивать в дыру ногами. Иначе не войдёт. Но вы не переживайте, под траурный ружейный салют удары ногами по шкатулке будут не слышны. Зато прикольно получится - Дуров войдёт в вечность стоймя.

    Ох, что тут началось! Слово истерика абсолютно слабо выражает состояние, охватившее музейных прелестниц. В результате случился аттракцион невиданной щедрости, и я через пять минут мчался на такси, заказанном музеем "туда и обратно", на кладбище. Знаете, есть такие рулетки: у них с одной стороны полотна размеры в сантиметрах, а с другой стороны в дюймах. В дюймах красотки и померили. А это, видите ли, раза в два с половиной меньше размера в сантиметрах. Пока дамы успокаивали расшатанные нервы корвалолом и водкой, кто чем, смотря по мировоззрению, началась новая напасть.

    Приехали с завода обретшие прах родственники. Впереди родственников и друзей покойного торжественно выступал Боря, и его подробно снимало телевидение. В руках Борис гордо нёс небольшой фанерный ящик из-под какой-то посылки, на котором сверху стояла его высокохудожественная шкатулка. Дурова, видите ли, оказалось значительно больше, чем ожидалось. Знаменитый дрессировщик уютно располагался сразу в двух емкостях. Так он теперь и захоронен, так как такую большую шкатулку, дабы вместить прах целиком, Боря зажал, а предложение Бори, пытающегося сэкономить, утрамбовать артиста в посылочном ящике поплотнее, а остаток выбросить, с гневом отвергла сама Дурова. Но, если вы думаете, что с похоронами всё закончилось, вы ошибаетесь.

– Коллега, – сказала мне наша главная хранительница. – Берите урну и восстановите её первоначальный вид. Замаскируйте шов, оставшийся от распиливания, и верните золотые изукрасы на место.
– А знаете, коллега, а в ней что-то гремит. Там внутри что-то осталось.
– Что?!!
– Ну откуда я знаю. Что-то негорючее. Может, череп или какой-нибудь кардиостимулятор.
– Вскрывай!

Внутри урны лежала круглая бирка из шамотного кирпича с надписью на ней "МХК-10". Видите ли, такие бирки кладут с телом в печь, дабы вы ненароком не получили порошок от чужого родственника. После длительных совещаний решили не оставлять бирку внутри запаянного вазона, вдруг подумают, что Дуров всё ещё частично с нами. Моё предложение выкинуть не прошло - это же теперь исторический раритет "Бирка Дурова". Было принято соломоново решение: бирку прикрутить на контровочной проволоке к урне и опломбировать. Так теперь и хранится в музее урна с биркой на боку. Сходите, гляньте в запасники музея. Она всё ещё там.

 

В семь пятьдесят эсэмэс: "Я уже в гостинице". Фу-у-ух... Фсё! Все живы, всем спасибо, расходимся!


Количество разума во вселенной - величина постоянная, а население растёт...

#38 ZANUDA

ZANUDA

    Супер профи

  • Активные участники*
  • PipPipPipPipPip
  • 1 331 сообщений
  • Город:Москва
  • Имя: Антон

Отправлено 19 января 2018 - 22:02

Гоголь-моголь
 
gogol-01.jpg

    Идея легализации нашей полубандитской веб-шайки витала в питающем нас воздухе свободы уже давно. Последней каплей послужил после длительных и унизительных уговоров отказ  конноспортивного клуба стать нашим клиентом. За недоверием к рыцарям невидимых фронтов.

 

    Спрятав лицо в ладони, с ужасом наблюдал, как инициативные сотрудники, сбегавшие тут же в продуктовую лавку, жадно и плотоядно пожирают купленную к такому случаю конскую колбасу и одновременно, цинично ржа, фыркая губами и ударяя копытами, названивают по телефону в клуб с предложениями от местного мясокомбината о приёме маленьких симпатичных пони живым весом на мясо. Поддавшись общему безумию, сам так же отведал покупной душистой и нажористой прелести и осознал непреодолимое желание, тряхнув буйной гривой своих коротко стриженных волос, унестись, стуча подошвами, вдаль, в туман... сорвал, висевшее ещё со времён Крымской войны на подслеповатых окошках склада,  затемнение и пустил обнажающий безжалостную правду солнечный лучик во внутрь нашего весёлого каземата.

 

    Оглядывал с отцовской печалью вольготно расположившееся на ящиках из-под тушёнки свое войско. Отмечал произошедшие с бойцами цифрового фронта за восемь лет осадного сидения в подполье крайне негативные и необратимые перемены. Показывая коллегам одной рукой монографию Чезаре Ломброзо «Гениальность и помешательство», открытую на развороте с холодящими душу иллюстрациями к главе «Аффективные дегенераты», второй тыкал в наглые небритые хари настольное зеркальце. Делая страшные глаза, придирчиво просил найти хотя бы одно отличие. Ратуя за немедленный съём официального и приличествующего настоящей фирме помещения, выгнал безжалостно поганой метлой всю дивизию социопатных вебовских засранцев наружу.

 

    С гневом отказавшись штудировать объявления и настаивая на роскоши личного общения с арендодателями, занял место во главе колонны переселенцев и, ударяя ритмично в бубен, начал анабасис. Миграцию по мудрому наитию решил совершать строго на юг. Отвергнув компас как чуждое нам и крайне ненадёжное нововведение, шёл, смело полагаясь на своё верхнее чутьё, прямо вслед за полуденным солнцем. Через четыре квартала, уже изрядно намаявшись жарой  и дальностью расстояния, устало остановил свой многоголосый табор в тени громадной цветущей липы, у симпатичного крохотного особнячка с многообещающим транспарантом «Аренда» в окне.

 

    Швырнув свою шапку оземь. сказал: «Отсель грозить мы будем миру!» и приказал распаковывать пожитки. Нимало не смутившись трёхдневной задержкой в подключении проводного интернета, повелел своим абрекам смело осваивать прилегающие территории, отгонять прочь диких аборигенов, брать в полон полонянок и приручать окрестных диких котов. Сам же в это время предпринял три однодневные одиночные разведывательные экспедиции на восток, запад и далее на юг. Выходя, в независимости от выбранного направления, каждый раз к берегу синего океана, установил нынешнее наше местонахождение как безнадёжно островное и, судя по невидимости противоположного берега, редкому судоходству и крайней схожести местного маяка с каменными истуканами острова Рапа Нуи, весьма удалённое от остального цивилизованного мира.

 

    Опасаясь из-за неминуемого вслед людоедства готовить мало одетым и загоревшим дочерна за эти дни островным социопатам мясные блюда, варил им в эти дни на костре постный алкогольный гоголь-моголь в закопчённом казане. В сливки добавлял корицу, молотый мускатный орех и ваниль, предварительно разрезав стручок на несколько частей и извлекши семена. Доводя до кипения на среднем огне, постоянно перемешивал, после чего сразу же снимал с огня. Куриные желтки смешивал с сахаром и взбивал венчиком до однородной светлой и пышной массы. Цедил теплую молочную заготовку через ситечко. Тонкой струйкой добавлял желтки с сахаром. Памятуя о том, что оптимальная алкогольная основа – темный ром, коньяк или виски, но подойдет и обычная водка, смело вливал в смесь чачу. Перемешивал невесть откуда взявшейся под рукой берцовой костью смесь до ровного и гладкого состояния. По остывании взбивал оставшиеся сливки и добавлял их в холодный гоголь-моголь. Готовый напиток разливал в креманки, по странному стечению обстоятельств неумолимо напоминающие человеческие черепа. Сверху для украшения посыпал тертым шоколадом.

 

     Харчующимся новоявленным робинзонам, для скорейшего привыкания к островной специфики, категорически настаивал к прочтению «Сакуру и Дуб» Овчинникова и призывал к заготовке солёных акульих плавников на грядущий вскоре сезон муссонов и штормов. Сам же на исходе третьего дня, удалившись на родной склад, оборвал к чёрту ненужные теперь провода с богомерзким электричеством и интернетом, провёл обряд освящения и очищения помещения, затеплил милую сердцу керосиновую лампу под зелёным матерчатым абажуром с бахромой и сел читать мемуары Клаузевица...

gogol.jpg


Количество разума во вселенной - величина постоянная, а население растёт...

#39 ZANUDA

ZANUDA

    Супер профи

  • Активные участники*
  • PipPipPipPipPip
  • 1 331 сообщений
  • Город:Москва
  • Имя: Антон

Отправлено 20 января 2018 - 12:42

Комбуча
 
benbou.jpg

    Давно уже, зло шипя, злословили родственники и знакомые, что слугу вашего покорного с деньгами да к тому же в весёлой компании бесшабашной Рыжей в город, к нормальным людям, выпускать из дому никак не можно. Ныне же, по очередному недогляду за чумачедшими нами, вырвались мы и всего за какой-то час успели нашкодить от души.

 

    Изначально вояж намечался из-за легкомысленного согласия автора сих строк расширить кулинарные изыски ностальгическим напитком комбуча, добываемым при помощи чайного гриба. В окрестных сетевых магазинах при вопросе о наличии у них морского кваса или японской матки  нас неизменно ругали самыми грубыми словами и немедля вызывали охрану. Бросившись от отчаянья, как и все, кому необходимо что-либо противозаконное или аморальное, в объятия чёрного рынка, мы уже через минут пять имели номер телефона, написанный дрожащей  от конспиративного угара рукой на обрывке сигаретной пачки. Покупка чайного гриба стремительно превращалась в авантюрный роман: встреча по предварительной договорённости в строго указанное время, место встречи на пустынной конечной семьдесят четвёртого маршрута, приметы драгдиллерши - собака белой масти на поводке и полиэтиленовая сумка с ярким принтом.

 

    Из маршрутки нас выгнали у самого конца цивилизации, в пойменной топкой низине, там, где заваленный городской горизонт уже целовал стального цвета море. Густые заросли низкого камыша, волнуясь, большими волнами гнали к нам бьющий в уши ветер, а у кромки воды, призывая Гуго Баскервиля, пронзительно кричала выпь. Неподалёку под пристальным оком сгорбленной против ветра подозрительной старухи ожидающая автобуса малосимпатичная отроковица с внимательной настороженностью рассматривала посаженного в прозрачный пластиковый стакан громадного палочника. Периодически дева дула палочнику в морду и пронзительно взвизгивала: “Бабушка, бабушка, он мне улыбается!” Привязанное поперёк тушки к тонкой кружевной голубой ленточке насекомое отряда приведеньевых лениво шевелило лапками и обречённо закатывало глаза.

 

    Дрожащую от охотничьего азарта Мавку отвлекал уверениями об обязательности узнать у банчилы имя гриба. Здраво рассуждал о сложном семейном статусе нашего будущего питомца. Выяснял, кому и кем он будет приходиться. На самом интересном месте из-за угла исхлёстанного штормами строения появились последовательно принт на сумке, сама торговка и на туго натянутом поводке упирающаяся всеми четырьмя лапами не желающая участвовать в сих сомнительных негоциях собака белой масти.

 

    Приняв из цепких торговых рук трехлитровую заботливо перехваченную у горла марлечкой, дабы гриб не сбежал, банку, твёрдо глядя прямо в глаза, спросил, как “это” зовут.
- Ой, милок! - забормотала в ответ торговка. - У меня их два. Мужского полу грибок, которым я потчую мужа и детей, зовут Дима, а женскую особь, коей развлекаюсь я - Кристиной. А своего сами назовёте! - и, вырвав из рук деньги, умчалась прочь.

 

    Обратно ехали в маршрутке, наблюдая продолжающего дуть на палочника юного энтомолога. Войдя в раж познания спросил девицу, как она назвала питомца. “Никак”, - ответила она, надув капризные губы. Рыча и плюясь от переполняющих позитивных эмоций, объявил Рыжей, что только что случившееся со мной откровение продиктовало мне имя для гриба “Васятка”, и выволок обоих водоплавающих за шиворот из автобуса на ближайшей остановке, прямо напротив книжного магазина, куда и направился, дабы успокоить расшатанную созерцанием этого мира нервную систему.

 

    Как-то внезапно, потеряв средь лабиринта книжных стеллажей из виду Ундину и на подсознании чётко ощущая пульсирующим мозжечком женское коварство, в испуге нехватки наличных средств нёсся к кассе. В узких проходах безжалостно затаптывал грамотных посетителей и скрежетал когтями по полу на крутых поворотах. Прижимая к чахлой грудке книжки Овечкина, пучил глаза и басом орал “Стоп дуть!” Ундине, одной рукой оплачивающей  давно и горячо желанный ею русско-латинский словарь. Во второй высоко поднятой руке Мавка держала банку с Васяткой, назидательно показывая ему круговую панораму происходящего в ранее тихом книжном Эдеме весёлого циркового представления.

 

    Дома, предоставив Ундине самостоятельно знакомить Васятку с нашим старшим сыном и расширенными от удивления глазами его, ещё слабо осознающей, в какую семью она попала, невесты, плотно занялся понаехавшим погостить братом-монахом. Поскольку настоящим мыслителям до принятия в организмы минимум по двести грамм философского напитка катастрофически невозможно обсуждать методы решения вселенских проблем, для поддержания видимости гостеприимного, но крайне абстинентного радушия, затеялся показывать ультраправославному богомольцу сериал “Молодой Папа”. Кратенько, галопом по европам, исключительно в ознакомительных целях. Впрочем, очень быстро нешуточно увлёкся и, не удовлетворенный ни режиссёрской, ни актёрской работой, весь обуреваемый оголтелыми богоборческими эмоциями, часто останавливал на ключевых моментах просмотр сериала. Надев на голову сложенную из газеты “Солипсист Дона” папскую тиару и дудя в стартовую яхтенную вувузелу Мавки, лихо и ритмично маршировал перед родными и близкими, наглядно демонстрируя, к примеру, торжественное появление Папы перед конклавом кардиналов в Сикстинской капелле при правильном подходе к постановке взволновавшего фрагмента. 

 

    Наблюдая вечёр, как Рыжая нежно купает Васятку в семи водах, поит его на ужин заваркой с сахаром, а затем читает ему вслух на сон грядущий рассказы Овечкина, попутно переводя с помощью словаря густо рассыпанные в тексте идиоматические морские выражения на понятный молодому грибу язык Нерона и Мессалины, люто ревновал. Утешался только чтением богомерзкого фейсбука, где жалобный пост вашего слуги о сегодняшних событиях вызвал водопад сердобольного женского сочувствия, а один тольяттинский многобуйный негодник даже предрёк наше с Васяткой будущее, сочинив премилый опус, коий и привожу ниже полностью:

 

- Отойди, млекопитающее, ты мне не папка. Я делением размножаюсь, а вы мне врали!
- Я твой отец, Ихтиандр, смотри! - одним мощным движением он снимает с себя внешние покровы и заходит в море по колено.
Без видимого усилия он гонит волну, гонит ее по своему телу и на холодном осеннем ветру постепенно меняет цвет.
- Теперь видишь? - он ныряет в море без единого всплеска, заплывает на глубину. Он совершенно синий.
Подныривая под Ихтиандра, помогает ему вернуться на берег, в банку.
- Теперь вижу. Маме не говори, ладно? - они шагают втроем: человек, чайный гриб и их мужской секрет...
vasya.JPG


Количество разума во вселенной - величина постоянная, а население растёт...

#40 ZANUDA

ZANUDA

    Супер профи

  • Активные участники*
  • PipPipPipPipPip
  • 1 331 сообщений
  • Город:Москва
  • Имя: Антон

Отправлено 21 января 2018 - 15:59

Молоко с печеньем
 
pechene.jpg

    Сидеть за столом в фондовом отделе, вымучивая из себя квартальный отчёт о проделанной работе, было тоскливо. Меня, наивного дурака, щедро рассыпая хлебные крошки тропинкой сладких обещаний, выманила обманом из глубоких реставрационных казематов на свет божий под очи начальственные наша мудрейшая Главная Хранительница. Заманив зело дикого, но очень доверчивого меня в отдел, она коварно подпёрла входную дверь бревном угроз:

- Выбирай! Или отчёт вот прямо сейчас мне на стол, и тогда в награду  в углу отдела на полу  тебя всегда будет ждать мягкая подстилочка, блюдце тёплого молока и жменька вкусных печенек, или...

    Тут она так сверкнула пламенными очами, что выяснять подробнее значение "или" совершенно расхотелось, и я малодушно сел медленно выдавливать из себя по капле отчёт. Впрочем... Последние полчаса я уже ничего не писал, а, стараясь быть как можно незаметнее, прислушивался к болтовне музейных дам.

– Ой, девочки, в грудях у меня теперь по утрам стеснение какое-то жуткое чувствуется, а пониз живота наоборот, всю прямо распирает, – говорила хранительница отдела стекла и фарфора.

– Да-да, у меня совершенно тоже самое, только наоборот! По вечерам в грудях всю распирает, а внизу такое стеснение делается, как будто молодой Ален Делон за жопу меня ручищей своей по-пролетарски крепко взял, – вторила ей её лучшая подруга, хохотушка и умница, старший экскурсовод музея.

    Обе они были серьёзнейшие статные леди из водочной секции. Это собственного изобретения вашего покорного слуги классификация музейных див. За общими праздничными музейными застольями все дамы, невзирая на научные степени, вражду отделов и личные пристрастия чётко делились на два лагеря.

    Девицы помоложе и понаивнее, падающие в глубокие обмороки от слова "член" и ещё верящие в любовь, рыцарей и первый поцелуй, располагались в винной половине длинного праздничного стола. Там курились тонкие ароматизированные сигаретки, хлопали пробки шампанского, лилось в бокалы полусухое и прочие несерьёзные напитки. Закусывали они исключительно штучными тонкими ломтиками сыра и оливками.

    Дамы же постарше и помудрее, говорившие, что любовь придумали паскудники французы с исключительной целью - не платить, сидели в водочной секции. Они с густопсовым романтизмом уже давно свели все счёты и, понимая, что мужчина - это всего лишь просто уютное украшение домашнего интерьера, употребляли исключительно беленькую, заедали её обильно жирным и курили крепчайшие папиросы.

    Делением мест за столом дело не ограничивалось. Линия фронта проходила куда как философичнее. Как-то, зайдя в фонды и спонтанно решив встряхнуть это сонное царство учёта и систематизации, я глупо пошутил:

– Милые дамы, слыхали? А в "Дубках" снова сексуальный маньяк лютует!

    Царство учёта всколыхнулось... Винная секция зажимала носики пальчиками, оттопыривала мизинчики и говорила: "Фу!.. Фи, как не культурно! Ах, насилие! Ах, жестокость! Ах, ночь и луна... Ах, а он свои жертвы прямо в губы целует? Ну... перед этим?.." Водочная же секция, непомерно оживившись, осаживала винную: "Дуры наивные, это же наш человек. У него наверняка и жена есть, и любовница есть, а ему всё мало. Он в парк идёт, он секса хочет!" И живо интересовалась у меня слухами о предположительном графике дежурства маньяка в парке. После, затеяв жаркий спор о способах применения женских хитростей для принуждения маньячилы к насилию сразу двух и более персон, чаровницы тут же перекинулись на обсуждение предпочтительных фасонов нижнего белья, наиболее удобного для действий насильственного порядка в лесополосах.

    Сегодня же на удивление мнение у всех антагонисток было одинаковым. Оказалось, их всех в последнее время везде пучило, распирало и болело. И объективной, логичной причины этой напасти абсолютно не было. Обсуждение страшных хворей молниеносно перекинулось на остальные отделы музея. И всего через час музей  из учреждения высокой культуры и науки  превратился в паноптикум скорбных телесами развалин. Работа была заброшена. Бегая из отдела в отдел, дамы щедро делились друг с другом волшебными бабушкиными рецептами панацеи от этих страшных недугов.

    С безобразием своей волевой рукой покончила наш генеральный директор. Более всего своей выдержкой и умением держать в суровой узде сотню полусумасшедших, опрометчиво обученных грамоте женщин  она напоминала мелвиловского капитана Ахава из "Белого кита".

– Так! Это нас всех разом, несомненно, сглазили! – громко хлопнула ладонью по столу генеральная. – Экскурсионный отдел. Немедленно. Завтра утром. Попа мне из церкви добыть и сюда доставить. Будем музей святить. Всем как одна завтра быть в косынках, а сейчас бегом за работу!

    Назавтра поп музейщицам достался породистый. Громадный как ввысь, так и вширь, молодой, осанистый, весь в рясе и бороде. Наперсный крест на его объёмном пузе лежал почти горизонтально, а хитрые глазки лукаво поблёскивали из-под кустистых бровей. Солидно ступая, он неспешно обходил залы и отделы музея. Размашисто махая специальным веником и красивым басом напевая псалмы, он обрызгивал всё и вся святой водой. Купель со святой водой  на подгибающихся от почтения ножках несла рядом с ним бывшая победительница всех коммунистических вахт, передовица ударных соцсоревнований, а ныне истинно верующая, музейный завхоз. Остальные тётки, тихо млея и часто дробно крестясь, семеня стайкой мелких плотвичек в косыночках, следовали за ними.

    Позади всех, приглядывая за процессом чудесного исцеления, торжественно шествовала генеральный директор. Под ручку её поддерживала старший экскурсовод.

– Я попросила у батюшки в церкви разрешения "всех посмотреть", – хихикала она тихонько на ухо директору. – Вот и выбрала нам самого вкусного!

– Правильно, правильно, – щуря свои рысьи глаза, подтверждала генеральная.

– Ну, дщери мои, кажись всё, – сказал утомлённый чудесами поп, обойдя все помещения.

– Нет, батюшка, ещё не всё, – глядя на мою ехидную рожу, сказала генеральная. – Каземат реставрационный ещё остался.

– Ну, каземат так каземат, – печально вздохнул уставший и проголодавшийся поп, вспоминая накрытый для него в кабинете генерального стол с обильными вкусными яствами. – Ведите в казематы!

    В реставрационном подвале,  весёлым упругим мячиком скатившись со ступеней вниз,  служитель культа нос к носу столкнулся с Борисом. Нахмурился, внимательно разглядывая нашего бравого армянина и, нависая чёрной скалой над маленьким не высоким реставратором, грозно рыча, зычно спросил:

– Какой веры будешь, басурманин?

– Нашей, истинной, православной! – широко крестясь, вытянувшись в струнку, ответствовал Боря.

– Это хорошо! – пробормотал поп и трижды щедро мазнул Борю по физиономии веником со святой водой.


Количество разума во вселенной - величина постоянная, а население растёт...

#41 ZANUDA

ZANUDA

    Супер профи

  • Активные участники*
  • PipPipPipPipPip
  • 1 331 сообщений
  • Город:Москва
  • Имя: Антон

Отправлено 24 января 2018 - 11:56

Нуга
 
nuga-min.jpg

Глупую до невозможности девочку посыпать маком и пообещать ей все, что захочет. Съесть счастливую.

 

    Корни сегодняшнего страшного сна несомненно зиждились в тех далёких-далёких годах, когда ваш покорный слуга весил в два раза меньше, служил ещё под знаменами герцога Камберлендского и одновременно браво полётывал истребителем в славный ламповый «старичок» Ил-2 образца две тысячи первого года авторства негодяя Олега Медокса. Сон начался брутально с вышвыривания мерзкими фошистами автора данных строк с места кормового стрелка (почему-то немецкого Ju-88, что особо поражало из-за глубокой «помидорности» нашего сквада) за борт, буквально за шиворот, без парашюта. Имея в руках, что, впрочем, уже совсем как раз и не удивительно, вместо парашюта большую полковую кастрюлю, медленно планируя, падал на родной город. Прямо на аллею имени семидесятилетия Осоавиахима, на памятник трём парашютисткам. Наблюдая сверху фланирующих по аллее обывателей, зычно кричал им о своей горячей любви к бескрайнему небу и истребительной авиации. Призывал веселее встречать день бесстрашного таганрогского парашютиста. Одновременно почему-то проклинал некстати подсунутого больным подсознанием старика Дедала...

 

    Столь сильные душевные потраты было решено заедать насыщенно сладким. Штудируя рецепт «Нуга» в удачно к данному случаю недавно добытой в боях книге «Денщик за повара, поваренная книжка для военных» за составительством некой девицы Марии Плешковой одна тысяча девятьсот четырнадцатого года издания, стал, нервно ощупывая, пересчитывать имеющиеся в наличии руки.

 

    «Когда сироп уже изрядно загустеет , – писалось в книге, – подкиньте дрова в походную печь вашего офицера и, увеличив огонь, непрерывно помешивайте сироп ещё минут десять. Одновременно взбивайте до крепких пиков белки». Поняв, что одной парой рук в данном рецепте обойтись никак не можно, объявил тотальную мобилизацию и поставил под ружьё необдуманно сохнущую на берегу яхтенную ундину. С умилением глядел на осмысленную девичью мордочку при введении её в курс вопроса о строгих временных и процедурных тонкостях предстоящего колдунства. Впервые за многие годы ощутил реальную пользу высшего образования, коему безжалостно, несмотря на горячее осуждение всего нашего провинциального общества и фундаментальной родни, была подвергнута моя ненаглядная.

 

    Внимательно приглядывал за произведённой на время кухонно-боевых манёвров в корнеты душенькой, энергично взбивающей в глубоком муравлёном горшке «до крепких пиков» белки. Обещал нынешней же ночью отдать ей на разграбление соседнее село. Дружески хлопал по плечу и уточнял, какой тип деревенских девок при совершении действий сексуально-насильственного характера ей более всего по нраву. Заливисто, а-ля поручик Ржевский, ржал, наблюдая стыдливый румянец на персиковых щёчках юной военнообязанной.

 

    Непрерывно помешивая варящийся сироп, едва сдерживая рыдания, зачитывал вслух изумительное по мощи трагизма введение из «Денщика за повара»: «Короткий срок службы солдата, изменив многое в обиходе военного дела, не остался без влияния и на домашний быт офицера. В прежнее время почти каждый денщик умел готовить кушанья, – и не мудрено: за 15 - 25 лет службы многому можно было выучиться исподволь и наглядно, да и настоящих поваров из крепостных было немало. Теперь же, когда солдат может быть денщиком лишь два года, едва он выучится не пересаливать суп и не пережаривать котлеты, как снова должен вернуться в строй, а его господам приходится в короткий срок приспособить к кухне нового денщика, вчерашнего новобранца…»

 

     Вывалив в сироп пять ложек липового мёда, глубоко задумался, внезапно обнаружив корень всех трагедий минувшего века в нашей стране. Благодаря необдуманным военным реформам начала века, недокормленные офицеры проигрывали битвы Первой мировой. Новобранцы-повара, истомлённые непривычным, пересаливали солдатское рагу и безнадёжно портили барское консоме. Общее недовольство друг другом росло, росло и вылилось в братание на фронтах, дезертирство и общее разложение. Следом, из-за общей длительной и изнурительной диеты, грянула революция и гражданская война. Нисколько не улучшившееся положение с кормёжкой привело к трагедии Второй мировой и последовавшему распаду СССР…

 

    С криком: «В атаку, в штыки, в багинеты!»  кинулся вливать ещё бурлящий сироп тонкой струйкой во взбиваемые белки. Всыпал, помешивая, в смесь дроблёные грецкие орехи и фисташки. Добавил россыпь разноцветных цукатов и, размазав готовое хрючево по пергаментному листу, убрал охлаждаться в холодильник…

 

    По застывании снял пробу и оценил блюдо на пятёрку с плюсом. Поставив во фрунт, громко и горячо похвалил за чёткое несение службы свою ненаглядную. Разрыдавшуюся навзрыд, не слышавшую до сих пор от вашего покорного слуги ни одного ласкового слова, кроме слова дура, грамотницу утешал, нежно поглаживал по голове и продолжал читать ей вслух введение: «Ещё труднее положение молодой хозяйки, не имеющей случая до замужества основательно ознакомиться с поварским делом, или молодого офицера, избранного товарищами хозяином офицерского собрания и обязанного следить за кухней, буфетом и столовой».

 

– Где же найти выход из такого положения? – вопрошал составитель книги.

– Да, где же? – вторил вопрос ваш покорный слуга.

– Только в грамотности нынешних солдат, – отвечала книга. – В наше время почти половина молодых солдат, не ограничиваясь словесными наставлениями дядек, знакомится с уставами и положениями по книжкам. Таким же образом грамотный солдат, поступивши в денщики и имея в руках толковую поваренную книжку, может весьма легко научиться кухонному искусству в весьма непродолжительное время…

 

    Прочитав сиё, только укрепился, опираясь на опыт истории, в своём давнем скептическом мнении о пользе доступного образования для широких масс.

 

denshik.jpg


Количество разума во вселенной - величина постоянная, а население растёт...




Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных

Рецепты с фото © 2006-2018, "Saechka.Ru". E-mail: saechka@saechka.ru
Все права защищены. Перепечатка материалов разрешена только с активной ссылкой на сайт www.saechka.ru